заходя в комнату с листом акварели большого формата, которую мама покупала Кэтти для этюдов в художественной школе.

– Кто разрешил брать мою бумагу? – ответила вопросом на вопрос старшая сестра. Она все еще была в своих мыслях и не смогла скрыть раздражения. – Акварель такого размера очень дорогая. Мама за ней почти месяц охотилась.

– Мама тебе не собака! Она не охотится, – возразила Нэнси, раскладывая лист на полу перед окном. – А тебе зачем бумага? Все равно не пригодится.

– Я, может, буду рисовать, когда полностью окрепну. Пойду в сад и нарисую тебя грязную, лохматую, с улиткой на голове, – ехидно ответила Кэтти. Когда уже эта негодница уяснит, что брать чужие вещи без спроса нельзя?

– Мольберта все равно нет, – у Нэнси на все был готов ответ. Она притащила все необходимое для создания карты сокровищ и полезла на полку за книгой.

Кэтти вспомнила, как утром сестра уступила ей самую красивую и крупную улитку, и раздражение немного отступило. В конце концов, там еще одиннадцать листов. Для этюдов хватит. Тем более, что за все это время она не написала ни одного.

«Пигля опять берет мои вещи, – нацарапала вместо этого Кэтти в своем ежедневнике. – Ей бы получше относиться к своим вещам. Тогда и чужие брать будет незачем. Но я ведь не жадная. Пусть развлекается».

Раздался грохот – Нэнси доставала с полки книгу и не удержала в руках. Из нее на пол посыпались засушенные цветы и листья, которые Кэтти собирала для гербария, и фотография. На ней девочки сидели в изящных платьях под шикарно украшенной на прошлое Рождество елкой в доме соседей и улыбались. Раньше эта фотография стояла на комоде в гостиной в рамке, из-за чего краски немного поблекли.

Кэтти ясно помнила тот день и почти ощутила вкус апельсинового щербета на губах. Их пригласили соседи один-единственный раз, потому что Нэнси дружила с Томом. Ну и еще потому, что обед был приготовлен на кучу гостей и кто-то не смог приехать. Соседи жили с размахом; большой дом обрамлял ухоженный сад, в котором и зимой, и летом работали сразу два садовника. Во дворе был бассейн и диковинный пруд с огромными золотыми рыбами и водяными лилиями – нимфеями. Внутри дом был обставлен с неменьшим размахом – зеркала, пафосная мебель с вензелями и бахромой, нависающие люстры, камин во всю стену. Никогда в жизни, даже в своих самых невероятных снах, Нэнси не видела настолько огромной украшенной ели. Девочкам показалось, что они попали во дворец. Особенно их поразила изящно изогнутая мраморная лестница с позолоченными перилами.

Гости были разодеты, как на званый бал у королевы. И мама девочек в своем самом дорогом платье сникла, чувствуя себя не в своей тарелке, простушкой среди знатных дам. Но через несколько минут ее представила хозяйка дома, и вечер прошел просто великолепно. Был шикарный ужин, танцы, веселая болтовня, фейерверк и шоколадный фонтан. За детьми следили специально приглашенные актеры, наряженные в пиратов. Нэнси была вне себя от радости. Особенно ее впечатлил говорящий попугай, сидевший на плече охотника за сокровищами в черной треуголке. С тех пор она грезила пиратами и мечтала встретиться с ними еще раз.

Дети ели апельсиновый щербет с мелкими кусочками карамели, которая пузыриками лопалась во рту, а родители танцевали в свете свечей и казались снова влюбленными и молодыми.

– Вот так находка! – обрадовалась Нэнси. Можно будет прикрепить фотографию на карту сокровищ, чтобы пираты знали, что здесь есть желающие поучаствовать в морских приключениях. К тому же богатое убранство елки могло заинтересовать охотников за драгоценностями, ведь бусы и гирлянды были чудо как хороши. – Что здесь написано? Прочти, Кэт.

Кэтти, погруженная в воспоминания о сказочном вечере, не сразу поняла, что от нее требуется.

– Последнее счастливое Рождество, – прочитала девочка написанные материнской рукой буквы. – Что это значит?

– Ничего хорошего, – отрезала Нэнси и потащила книгу и фотографию к окну, чтобы заняться делом. Она предпочитала не задумываться над взрослыми проблемами. У нее есть свои, поважнее. Когда мама вернется домой, можно будет спросить ее, что она там написала и зачем испортила фото.

– Наверное, она несчастна сейчас, – Кэтти залезла обратно на кровать и взглянула в ежедневник. Писать про несносную Пиглю расхотелось. – Как думаешь, это из-за папы?

– Я думаю, он сердитый, – с важным видом заявила Нэнси. – Он не разрешает веселиться. Поэтому все несчастные. Вот ты счастлива сейчас?

Внутри у Кэтти похолодело. Она была какой угодно, только не счастливой. Ее тревожили безразличие и отстраненность взрослых, ее пугала недавняя болезнь. И улитки могут быть переносчиками опасных бактерий и глистов – недавно она читала об этом в книге про животных и насекомых. За последнее время с ней произошло много неприятных событий, поэтому о счастье речи и вовсе не шло. Но озвучить вслух свою ужасную мысль девочка не решилась. Так что она просто пожала плечами и горестно вздохнула.

– Я стану счастливой, когда сделаю карту, – засопела Нэнси, высыпая на пол содержимое тряпичного пенала. – А где ножницы?

Кэтти насторожилась. Она знала, что Нэнси не разрешали брать ножницы ни в коем случае. В последний раз, когда девочка осталась с ними наедине, произошла катастрофа. Конечно, в итоге никто не умер, но недели две все обитатели дома были в стрессе.

11

Накануне маминого дня рождения Лукас-почтальон принес огромную коробку, якобы подарок от троюродной тети, о которой никто никогда не слышал. Кэтти тогда подумала, что мама сама заказала себе что-нибудь к празднику, и, чтобы у отца не возникло лишних вопросов, она попросила Лукаса принести покупку под видом посылки.

Внутри лежало вечернее платье удивительной красоты, нежно-голубое с серебряным отливом, а по подолу разбегались россыпью мелкие вышитые цветы. Оно приятно шелестело, и мама была в нем потрясающе красива. Отец согласился, что ей идет, и поинтересовался, куда она собралась в таком наряде. Но мама, крутясь перед зеркалом и примеряя украшения, не расслышала вопроса, так что мужчина удалился в кабинет, не проронив больше ни слова.

Девочки сидели на полу и наблюдали за мамиными движениями: как она накрасила губы, как причесала и заколола волосы, как брызнула капельку духов на шею, как улыбнулась сама себе. У Нэнси на тот момент был сильный насморк, и она постоянно вытирала под носом рукавом старого свитера.

– Как будто Золушка, – сказала она и звонко чихнула, так что содержимое ее носа разлетелось по комнате мелкими брызгами.

Мама поспешила уложить младшую дочь в постель, сделала ей какао с зефирками, а сама вернулась в