ты встанешь, – пожала плечами Кэтти. Видимо, сестра на нее совсем не сердилась, иначе она бы недовольно поджала губы и не стала разговаривать.

– А ты перестала спать? Мама сказала, у тебя очень глубокий сон, не разбудишь, – Нэнси все еще смотрела на девочку с удивлением.

– Ну, я просто болела, – пояснила Кэтти. – А теперь я выздоровела и проснулась. И чувствую себя очень хорошо. Не волнуйся, я тебя не заражу.

– Я не волнуюсь, – Нэнси пошевелила пальцами на ногах. Ей хотелось побегать по мокрой от росы траве, но родители наверняка будут против.

* * *

Мама готовила гренки, и по первому этажу расползался сладкий запах жареного хлеба и сливочного масла. Нэнси пришла на кухню прямо в ночнушке и уселась за стол. Женщина погладила ее по голове и положила на тарелку три золотистых кусочка с сахарной корочкой. На Кэтти она даже не взглянула.

– Кэтти тоже будет завтракать, – заявила младшая, подвигая к себе стул для сестры. – Ей тоже три кусочка, пожалуйста.

Кэтти, до этого тихо стоявшая в коридоре, зашла на кухню и села за стол. Мама молчала. Видимо, под утро ей приснился кошмарный сон, и она была не в настроении.

– Конечно, – согласилась женщина.

Перед Кэтти тоже поставили тарелку с гренками и стакан апельсинового сока, но аппетит куда-то исчез. Ей не хотелось расстраивать маму, но есть совершенно расхотелось. Она поковыряла краешек хлеба и задумалась.

– А папа не будет завтракать? – спросила Нэнси, и из ее рта фонтаном посыпались крошки.

– Нет, – сухо сказала мама. – Он занят в саду, а потом поедет по делам.

Кэтти выглянула в окно. Отец рьяно рыхлил землю под туями. Из-за засушливой погоды почва превратилась в камень, а он рассчитывал посадить под зиму в этом месте крокусы. И хотя до первых холодов было очень далеко, непорядки в саду и огороде выводили мужчину из себя.

– Зачем он это делает? Только пыль поднимается, – пожала плечами Кэтти.

Нэнси посмотрела на сестру с удивлением и рассмеялась:

– Потому что это весело!

– Что весело? – переспросила мама. Она включила воду, чтобы залить жирную сковороду.

– Папа весело пылит. Ему нужна защитная маска. Моя в виде кролика подойдет?

Мама налила себе черного кофе, не глядя на детей, и села за стол, обхватив чашку ладонями.

– Я пойду прогуляюсь до магазина, – сказала она тихо. – Хочу купить свежего творога, вечером испеку кекс.

Кэтти чувствовала себя ужасно. Мама была явно расстроена и подавлена. Она пекла, когда была в отвратительном настроении. А раз вечером планируется творожный кекс, дело плохо. И непонятно, кто тому виной. Вероятно, у них опять ссоры с отцом, или Нэнси испортила очередную вещь, или же мать не простила поступка старшей дочери. Кэтти со свойственной ей тревожностью стопроцентно решила, что дело в ней. Поэтому просто сидела и сопела, разглядывая коленки.

– Только я хочу пойти одна, – тем же тихим голосом продолжала мама. – Нечего за мной ходить.

Нэнси не возражала. У нее было полно дел в детской: вчера вечером она набрала в пластиковый стакан улиток и спрятала его под кроватью, накрыв книгой. Сегодня она намеревалась устроить гонки среди несчастных слизняков, которые всю ночь томились в заточении. Самые удачливые получили бы по маленькому листику капусты, который Нэнси раздобудет на отцовских грядках.

Еще девочке не терпелось взять ножницы и вырезать из старых книг картинки, чтобы сделать карту сокровищ. Конечно, портить книги ей никто не разрешит. Но если мама уйдет, то проблем не возникнет. Отец мало интересовался дочерями, если они тихо сидели в своей комнате. А еще надо было выпросить у Кэтти куклу – очаровательную скрипачку. Им с Пиглей давно следовало бы познакомиться и устроить прыжки с качелей – у кого дальше получится.

Так что Нэнси потерлась о мамину щеку носом и убедила ее поскорее отправляться в магазин. Они будут себя вести хорошо, честно-пречестно. Только пусть не забудет купить шоколадный пудинг и кислые лимонные конфетки.

Когда девочки вернулись в комнату, Нэнси залезла под кровать и достала стакан с улитками.

– Она опять пошла гулять с почтальоном, – как будто между прочим заявила девочка.

– Почему ты так думаешь? – Кэтти села рядом с сестрой, наблюдая, как она крошечными пальчиками достает скользких сопливых существ из стакана. Раньше Кэтти бы выбежала вон с рвотными позывами, почесываясь от омерзения. Теперь же ей было любопытно наблюдать за Нэнси – она ничего не боялась, придумывала разные интересные игры на пустом месте, пачкалась, прикасалась к противным вещам. Удивительное самообладание для маленького ребенка.

– Потому что они давно гуляют вместе. Как мы с Томом. Лучшие друзья и любимчики, – Нэнси захихикала, потому что улитка поползла по ее ладони, шевеля длинными гнущимися рожками.

Кэтти вспомнила, как они проводили вместе с мамой время в торговом центре и как женщина была счастлива, когда пришел Лукас. Конечно, отцу было неприятно, что у его жены есть такой красивый и веселый друг, но он сам мог бы таким быть, если бы захотел. Иногда отец напоминал ей лесное чудище, когда в своем старом потертом толстом кардигане с всклокоченными волосами крался на кухню в сумерках, не зажигая свет, чтобы утащить в кабинет пару кусочков лимонного бисквита. Он никогда не гулял с мамой, не дарил ей цветов, не смешил, а только угрюмо бубнил за столом, если они раз в сто лет вместе собирались за ужином. С таким мужем неинтересно и совсем не весело.

– Хочешь подержать? – спросила Нэнси, подвигая к лицу сестры огромную улитку на ладони, от которой оставался мокрый сопливый след.

– Спасибо. Не хочу, – смутилась Кэтти. – И что ты собираешься делать с ними?

– Сейчас пойдем на крыльцо и устроим гонки. Будет весело, – Нэнси швырнула слизняка в стакан и направилась к двери. – Хочешь посмотреть?

Кэтти неожиданно поняла, что ей ужасно одиноко. Конечно, она оправилась от тяжелой болезни и чувствовала себя отлично, но никто не порадовался этому факту. Как будто это был простой насморк и ничто не угрожало ее жизни, хотя сама девочка была уверена в обратном. Наоборот, взрослые сторонились ее, не говорили с ней, не спрашивали о самочувствии. Значит, они не простили ее поступка, и теперь придется жить так. Хорошо, что сестра не избегает ее, иначе пришлось бы совсем туго.

Девочки спустились по лестнице. Нэнси пару раз чуть не уронила стакан с улитками, а с последней ступеньки едва не полетела кубарем, но устояла и, шлепая босыми ногами, побежала на крыльцо.

Отец переместился в тень, к клумбе с цинниями и гвоздикой, и выдирал траву. Из-под старой выцветшей бейсболки