и ковер в коридоре, и выдернула кухонную розетку, сломав дорогой миксер, – все это можно было бы назвать пустяком. Но тот вид, в котором она предстала перед родителями в темноте с фонарем в руках, особенно после случая с Нэнси, надолго вверг всех членов семьи в нервозность и уныние. С тех пор мама наказала: ни в коем случае Нэнси ножницы не давать.

Вспоминая об этом случае теперь, Кэтти поежилась и напомнила сестре:

– Может, не надо ножницы? Помнишь, что случилось, когда ты брала их в прошлый раз?

– Помню, – ухмыльнулась младшая сестра. – Но я тогда была совсем маленькая и глупая. Теперь я взрослая.

Кэтти попыталась воскресить в памяти мамино вечернее платье, решив нарисовать его в своем дневнике.

– Скажи-ка, зачем ты испортила мамино платье? – тихо спросила она.

– Ну… – Нэнси часто изображала, что не помнит своих проказ, но теперь отпираться было бессмысленно. Она только что подтвердила, что помнит тот вечер. – Были причины.

Нэнси тогда лежала в кровати, сопливая и всеми покинутая. Какао с зефирками кончилось быстро. К тому же она первым глотком обожгла язык, потому что мама сделала напиток очень горячим. Но плакать ей не хотелось, потому что иначе насморк разыгрался бы еще сильнее.

Снизу доносились смех Кэтти, мамины песенки и гул миксера. У девочки болела голова и опухли глаза, но она все равно хотела бы быть с ними на кухне. А ее не взяли. Потому что она заразная и противная. А еще заболела накануне праздника – что за несправедливость!

Недавно в мультике девочка видела, как принцесса, уснувшая столетним сном, лежала в своей кровати, украшенной дивными цветами. Даже в волосах были цветы, и на руках тоже. Вот уж она была не противная и не сопливая. И все думали: «Какая прекрасная принцесса здесь лежит!». Но где ей взять цветы посреди долгой серой зимы?

И Нэнси вспомнила про мамино платье. Оно было расчудесным. И цветочки на подоле дивные. Их бы рассыпать по комнате и по кровати.

Нэнси потрогала спутанные волосы – она пару дней не расчесывалась и не видела в этом проблемы. Только ее прическа не была похожа на прическу принцессы из мультика, поэтому надо было что-то придумать. Нэнси вылезла из кровати и порылась в комоде. Там лежали ажурные белые колготки Кэтти. Девочка нацепила их на голову, спрятав в них волосы, и скрутила чулки в виде косы. Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы понять, что получилась чушь. Нэнси кинула колготки на кровать сестры и огляделась. Сначала она вырежет цветы с подола – это будет долго и трудно. А потом придумает что-нибудь с прической.

Так она и вырезала, сидя в кровати, представляя, какой красивой она покажется маме, когда та войдет в комнату. Ножницы от нее никто не прятал – они стояли на письменном столе Кэтти в подставке. Очень острые, с розовыми ручками. То что надо.

Неожиданно Нэнси пришла идея отрезать юбку. Без цветов она была уже не так хороша. Все шло как по маслу. Но в последний момент маленькая ручка Нэнси соскользнула, и ножницы с силой вонзились ей в ладонь. Было больно, но не слишком. Как-то раз девочка наступила на ржавый гвоздь на детской площадке. Вот это было куда хуже.

Нэнси нацепила юбку от платья на голову и рассыпала вырезанные цветы. Получилось очень красиво, только к левой руке постоянно все липло. Нэнси снова вылезла из кровати, подошла к ночнику и расправила ладонь. Из нее потоком полилась кровь, капая на пол и на ноги.

Нэнси вернулась в кровать и хотела вытереть кровь одеялом, но сделала только хуже. Бурый ручеек заструился и стал усиливаться. В этот момент девочке сделалось страшно, и она закричала.

* * *

С того дня мама спрятала все ножницы, в том числе и те, которыми пользовалась Кэтти для поделок. Но Нэнси была любопытной, и вскоре она нашла не только ножницы, но и мамины новые серьги с голубыми камнями в красивой коробочке, и папин складной нож, и пачку купюр, скрепленных заколкой и засунутых в повязку для волос. Нэнси конфисковала ножницы сестры и засунула их в разодранного плюшевого медведя, зашвырнув подальше под кровать.

Теперь же она с удовольствием извлекла его и раздумывала, нажалуется Кэтти матери или нет.

– Ты же не скажешь маме? – спросила девочка, угрюмо глядя на сестру.

Их взаимоотношения нельзя было назвать дружескими. Кэтти любила рассказывать родителям про планы маленькой проказницы и всегда говорила, что это с благими целями. Если благими целями назвать то, что у Нэнси что-нибудь отбирали, не разрешали, ругали, то, конечно, так и было. Но Кэтти утверждала, что она таким странным образом проявляет заботу. Как бы не так.

Кэтти прервалась в рисовании маминого платья в дневнике. С одной стороны, нельзя давать Нэнси ножницы ни в коем случае. С другой, родители оставили ее одну дома в тот ужасный вечер и не подумали, как ей будет страшно и одиноко и что с ней может произойти что-нибудь плохое. Значит, их слова и поступки не так уж дальновидны. Кэтти понимала, что бойкот, которому ее подвергли взрослые, может продлиться долго. Она не понаслышке знала, как они умеют молчать и обидчиво хмуриться. Поэтому общение с сестрой было как никогда ценным.

– Не скажу, – пожала плечами Кэтти. – А что ты задумала?

– Вырезать картинки, – ухмыльнулась Нэнси, в предвкушении закусила нижнюю губу и раскрыла книгу о пиратах.

– Прямо из книжки? – забеспокоилась старшая сестра.

Почему эта девчонка вечно портит хорошие вещи? Чем ей помешала книга? Папа повторял, что книги нужно беречь, это кощунство – резать или рисовать в них. Даже закладки клеить не стоило.

– Тебе она нужна? – спросила Нэнси строго. Чего доброго, старшая зануда испортит все веселье. Ни разу в жизни никто не брал в руки эту скучную толстую книгу. Строчки там были маленькие и узкие, не для детских глаз. Пару раз Нэнси просила маму прочитать про пиратов, но всякий раз мама отказывалась, потому что устала, болела, были дела и другие взрослые отговорки. После этого девочка сделала неутешительный вывод: книга никому в доме не нужна. На ней даже ценник сохранился.

– Сейчас нет. Но, может быть, потом я ее прочту, – соврала Кэтти.

Она никогда в жизни не стала бы читать подобное: это было не в ее вкусе. Куда интереснее медицинские энциклопедии и журналы с яркими душераздирающими картинками. Последнее, что она видела, была фотография старика, лежащего на аппарате для гемодиализа, и далее – подробный рассказ, для чего