у девчонки на первом свидании, стеснительный, в глаза смотреть избегает, пальцы вечно в хаотичном движении, словно играют неслышную мелодию. И вот эти руки создают, творят и упорствуют, а рот растягивается в улыбке, словно есть повод. Даня отвернулся.

– Пойдем, Миш, провожу до дома, а то родители тебя, наверное, обыскались. Я знаю, где Кароль живет.

Миша спрятал многострадальное портмоне в боковой карман рюкзака. Даня вытащил из рукава вязаную шапку и протянул куртку однокласснику.

– Тебе что, мама не говорит шапку носить? – рассмеялся Даня, помогая надеть шапку с вышивкой ровно посередине.

– Говорит.

– А мне моя – нет, – куда-то в сторону буркнул Даня.

Они шли по темным улицам, под ногами поскрипывал снег. Город жил своей привычной жизнью, не обращая ни на кого внимания, особенно на этих двоих, улыбающегося мальчика и другого, с красными, замерзшими без шапки ушами.

– Хочешь, зайдем ко мне в гости. У нас сладости есть, – в Мишиной интонации не было вопроса. Даня зарылся головой поглубже в воротник куртки, чтобы хоть чуть-чуть прикрыть ледяные уши.

– Ты это… – Дане в который раз за вечер потерял красноречие, слова не складывались в предложения. Миша улыбался шире обычного, будто с ним только что приключилась очередная радостная история. – Проси о помощи, не стесняйся. Давай, бывай.

Он не успел договорить, когда входная дверь распахнулась и из нее вылетели мужчина и женщина – так, как появляются на сцене актеры водевилей, наперегонки перекрикивая друг друга фразами, в которых были испуг, радость, страх и счастье одновременно:

– Мы так волновались! Седьмой час, думали, ты в мастерской, звоним, тебя там нет! – Мишины родители жамкали в объятиях такого же ошалевшего от удовольствия Мишу и попеременно громко чмокали его в пухлые щеки.

– Это вы Мишу привели? Спасибо вам огромное!

– Не привел, а проводил, – под нос себе сказал Даня. Он мог бы добавить, что Миша не отставший от стада барашек, чтобы его приводить. Но родители в приступе восторга, казалось, не заметили сарказма в его словах.

– Пойдемте согреемся, я таких вкуснецких пирогов с яйцом напекла, – Мишина мама напоминала расписной самовар, очень красивый и накаленный до предела.

– Мы вам очень благодарны! Так рады, что у Миши есть друзья, – добавил отец и пожал Дане руку. Даня смотрел на восторженную троицу внимательно, запоминая, как выглядят люди, в которых умещается доброта и счастье без особых причин.

– Мама будет волноваться, – соврал он. – Но я приду как-нибудь в другой раз.

– У Миши такая коллекция керамических поделок! – кинула напоследок мама-самовар, но Даня не дослушал. Откуда-то из живота наверх пополз кусочек льда, таявший крупными каплями, набегавшими на глаза.

* * *

Ольга Ивановна постукивала ручкой по раскрытому журналу и периодически оглядывала класс – излюбленная учительская экзекуция перед тем, как вызвать по списку.

– Сегодня бенефис вашей креативности. У вас было два месяца на это задание. Отговорки не принимаются. Как я говорила, мало иметь талант, им надо креативно пользоваться.

Слева от нее поднялась единственная рука.

– Миша, ты в туалет хочешь выйти? – учительница тут же бросила взгляд на Мишиных одноклассников – неужели этим вопросом она поднимет его на смех? Но все обошлось. Класс молчал, выжидая чего-то.

Миша нагнулся и достал из-под стола прямоугольную картонную коробку. В коробке что-то побрякивало, пока он шел с ней к доске. Он осторожно положил ее на первую парту и медленно открыл, словно распаковывал новогодний подарок, заранее зная, чтó там, но еще не веря, что ему досталось то, о чем он так сильно мечтал.

– Вот, это моя первая поделка. Мама ее сохранила. Говорит, что она очень красивая. – Миша поднял перед собой обычный глиняный горшок. Он бы чего-то стоил, найди его археологи две тысячи лет спустя. Миша опустил коричневую пиалу на стол.

– А это то, что я делаю сейчас, через три года. – И он поднял над головой голубоватую пиалу из тончайшего фарфора, почти прозрачную, так что на просвет можно было увидеть очертания Мишиных пальцев. Неровные края придавали ей хрупкости, и казалось невозможным, что из-под таких толстых неуклюжих пальцев, как у Миши, может появиться что-то настолько невесомое и нежное.

– Я хотел показать, что надо просто стараться, и тогда все получится. И, если захотите, я могу научить.

Миша аккуратно уложил поделки в коробку и вернулся на место. Наверное, здесь, сейчас, в классе русского и литературы, на уроке девятого «В», было единственное место на земле, где можно было услышать космос. Ольга Ивановна заморгала ресницами, пробежалась глазами и не нашла никого, кто смотрел бы на нее или в сторону Миши. С первых парт послышались всхлипы. Каролина подняла руку и, не дождавшись разрешения, выбежала из класса.

Сильный стук в дверь вышиб присутствующих из благостного оцепенения. В кабинет ворвалась завуч по воспитательной работе.

– Все тут? Прекрасно, – Нина Александровна говорила быстро и четко. – Миша Федорин, бери вещи и иди за мной.

Миша, не задавая вопросов, но и не торопясь, надел рюкзак и поднял с пола коробку, которая звякнула в ответ. Ольга Ивановна наконец опомнилась:

– А что случилось? – по ее лицу было заметно, что воображение уже срежиссировало фильм-катастрофу с Мишиным участием.

– Не умер никто, – рявкнула завуч. – У меня в кабинете подождем родителей.

Миша раскачивался взад-вперед, посуда в коробке глухо бренчала, перекликаясь с нарастающим общим волнением. Завуч открыла перед Мишей дверь, он почти переступил порог.

– Что за срочность посреди урока? – Чистяков сорвался с места и побежал за завучем.

Нина Александровна с Мишей уже шли по коридору, когда перед ними возник Даня Чистяков.

– Это моя мать? Да, Нина Александровна?

– Поверь, она далеко не единственная, кто уверен, что особенные дети портят имидж школы.

– Я пойду с ним, – Чистяков гремел поставленным взрослым голосом. Нина Александровна вздрогнула, посмотрела в сторону кабинетов. До конца урока еще тридцать минут.

– Чистяков, тише, – завуч машинально поправила свой накладной шиньон в виде букли.

– Я иду с вами! – еще громче повторил Даня.

Завуч схватила Чистякова под локоть и потащила обратно в кабинет русского языка. И не успела она втолкнуть его в класс и закрыть дверь, как там появилась Каролина:

– А куда Мишу уводят?

– Еще одна! – завуч взмахнула руками. – Ольга Ивановна, что с дисциплиной? Почему у вас ученики ходят по школе туда-сюда?

– Вы бы объяснили, куда вы его с уроков забираете? – парировала учительница русского.

Звуки из Мишиной коробки мелко задребезжали, Каролина успела подхватить коробку из его рук и поставить на парту. Нина Александровна стояла на том же учительском пятачке перед 9 «В», что и пять минут назад,