ему понять, что если он разобьёт сердце моей лучшей подруге, ну, бывшей лучшей подруге, она отыграется на мне.

— Не хочешь выпить со мной горячего шоколада? — он указал на свой дом.

— Хайс, сейчас…

— Четыре утра, я знаю, но я не думаю, что ты хочешь спать, и я тоже. Мы скоро вернёмся, я хочу с тобой кое о чем поговорить.

Я колебалась, бросив взгляд на дверь и снова на Хайса, который ждал ответа.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Это будет быстро, правда, мне нужно поговорить с тобой.

— Это не может подождать до завтра?

— Забудь об этом, я всё равно не должен был тебе говорить, — я собиралась обернуться, когда он снова заговорил: — Наталья просила, чтобы я ничего тебе не говорил.

Я скривила губы, и Хайс отвернулся.

— Приятных снов, Лия.

— Стой.

Он остановился, стоя спиной ко мне.

— Ты обещаешь, что это будет быстро?

— Конечно, даю слово.

Я неохотно последовала за ним, мы обошли мой дом, чтобы выйти к главному входу, а затем пойти к нему, потому что я не собиралась перелазить через забор. Мы вошли в его дом через заднюю дверь, на кухне было темно, и Хайс зажег только лампу, стоявшую в углу, что придало помещению эффект полумрака.

— Присаживайся, — сказал он мне, когда начал всё готовить. Я села напротив стойки, Хайс с другой стороны.

— О чем ты хотел поговорить?

— Всегда прямо в яблочко, да, Лия?

Я ничего не сказала, и он тоже.

Хайс провел пальцами по волосам, мышцы его руки напряглись, прежде чем он положил обе руки на стойку и посмотрел мне прямо в глаза. Я не знала, был ли это свет лампы или тот факт, что мы снова были одни на его кухне, но в этот момент я позволила себе посмотреть на него в упор. Обычно я смотрела на него в общих чертах, не позволяя себе детализировать.

Но не в этот раз.

Я могла подробно рассмотреть его, и мне казалось, что каждый раз, когда это происходило, я видела какую-то его часть, которая была очень привлекательной.

В данном случае это были его губы, у Хайса были пухлые губы, которые выглядели великолепно, когда он их облизывал.

По правде говоря, я могла понять Наталью, парень был красив, я не винила её за то, что она поддалась его очарованию. Вспомнив о ней, я поняла, что пялюсь на Хайса так, как не следовало, особенно, когда он был с ней связан.

Я прочистила горло.

— Что ты хотел мне сказать?

— Наталья очень заботится о тебе, и я думаю, вам стоит возобновить вашу дружбу. — Она меня ненавидит.

— Ты же знаешь, что это не так, у неё были свои причины отдалиться от тебя.

— О чём ты говоришь?

— Она ушла не просто так, Лия, не зря.

О чём он говорил?

— И ты знаешь эту причину?

Он кивнул, и я стала ждать объяснений, но когда он ничего не сказал, я заговорила снова.

— Ты мне скажешь?

— Нет, она сама должна тебе рассказать, я могу только сказать, что ты должна попытаться всё уладить с ней.

— Ты говоришь так, как будто она действительно тебе небезразлична.

Он поднял одну бровь.

— А кто сказал, что она мне безразлична?

Его вопрос застал меня врасплох, потому что я не знала, почему я сказала это.

Почему я так опасаюсь Хайса?

Я не понимала этого, это было так естественно для меня. Сомневаться в нём было что-то автоматическое во мне, это был первый раз, когда это я вела себя так с кем-то. Хайс наблюдал за мной, ожидая ответа, я сглотнула, потому что не знала, что сказать, поэтому сменила тему.

— Ты пойдешь со мной в церковь в эти выходные?

— Конечно, я намерен адаптироваться.

— Я думала, что мои убеждения и обычаи сомнительные.

Я использовала его слова против него, это было первое, что он сказал мне, когда говорил со мной на кладбище в тот раз.

Хайс фыркнул, улыбаясь.

— Ты ничего не забыла, да? Думаю, именно поэтому мы не смогли начать всё сначала.

— Я не виновата, что ты не умеешь начинать диалоги с новыми людьми.

— Я такой не со всеми людьми, Лия.

— О, значит мне посчастливилось узнать странную сторону Хайса Штейна.

Его глаза потемнели, интенсивность в них была так ощутима.

— Тебе посчастливилось узнать единственную, настоящую часть меня.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он заговорил первым.

— Пора пить горячий шоколад.

Хайс повернулся ко мне спиной, чтобы всё подготовить. Я смотрела ему в спину, пока он наливал горячий шоколад в две кружки. Когда он снова повернулся ко мне, он передал мне кружку, горячий пар выходил из неё.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Я поднесла чашку к губам и сделала глоток, пронзительная боль пересекла мою нижнюю губу, заставив меня убрать кружку и застонать от боли. В считанные секунды Хайс обошёл столешницу и стоял передо мной, встревоженный.

— Что случилось? Ты обожглась?

Я взглянула на край кружки, заметив, что она расколота, на ней капля крови. Я закусила губу. Хайс забрал у меня кружку и поставил её на стол.

— Извини, я не заметил, что она раскололась, должно быть, я включил газ на всю мощность.

Он выглядел искренне сожалеющим.

— Дай посмотреть.

Хайс взял мой подбородок и прижал большой палец к середине моей нижней губы, чтобы проверить внутреннюю часть моей губы, насколько тянулся маленький порез. Прикосновение заставило меня перестать дышать, Хайс был так близко, что его шоколадное дыхание коснулось моих губ.

Наши глаза встретились, и моё сердце забилось быстрее, его большой палец медленно гладил мою губу, словно запоминая её форму, текстуру. Его глаза опустились к моим губам, в них расплылся блеск.

— Herrlich, — пробормотал он себе под нос. (Немец. изумительно)

Что?

Мне потребовалась секунда, чтобы отреагировать, и я попыталась отвернуться, но Хайс сильнее сжал мой подбородок, мешая мне.

— Я просто проверяю порез, Лия, — тон его голоса смягчился.

Я обхватила пальцами его запястье, убирая его руку с моего подбородка.

— Я в порядке.

Хайс сделал шаг назад, подняв руки.

— Понял.

Он снова обошёл столешницу, наливая мне горячий шоколад в другую кружку. Он положил её на стол и сдвинул, пока она не оказалась передо мной.

— Эта в идеальном состоянии.

— Надеюсь, — сказала я, делая глоток. Горячая жидкость при контакте с моим недавним порезом заставила меня немного гореть, но было терпимо.

Хайс смотрел на меня, ничего не говоря, и мне нужно было заполнить это молчание.

— На что похожа Германия?

Хайс вздохнул.