окажется, что он не совершал приписываемых ему преступлений — Кодекс обеспечивает очень суровый откат. А вот если взять материал у палача, за день-два до казни… Извини, Игнис, — он бросил быстрый, извиняющийся взгляд на девушку, и я только сейчас заметил, что она изменилась в лице.

С чего это вдруг такая чувствительность? После всего, к чему она совершенно спокойно отнеслась…

— Ничего, — девушка мотнула головой. — Пустяки. Ладно, так что бывает, если забрать из камеры смертников?

— Ничего, тогда, согласно Кодексу, взятки с некроманта в любом случае гладки. И палачу риска никакого, особенно если некромант сразу анимирует убитого, чтобы он красиво в петле покачался на публику и начальство ничего не заметило. Ну или просто возьмет начальство в долю.

— Ясно, — кивнул я. — Значит, в Рамсфьеле именно так и будем действовать? Пойдем к палачу?

— К палачу или к содержателям «мясной лавки»…

— Э, нет, — возразил я. — Там если некроманты это оплачивают, они заметят недостачу. Так что только палач. И можно тогда все же поближе, а то ведь неделю придется тебя в ящике вести.

— В Рамсфьеле будет больше выбор, — сказал Бьер. — Игнис сможет присмотреть то, что ей нравится.

— Я⁈ — ахнула Метелица. — Я-то тут при чем⁈

— Ты — главная заинтересованная сторона, — фыркнул я. — Бьеру, я так понимаю, почти что все равно?

— Лишь бы функционально, — кивнул он. — Так что мне хотелось бы сделать Игнис приятное. Опять же, в Рамсфьеле можно снять неплохую лабораторию. Туда часто приезжают некроманты поработать, больше, чем там живет постоянно. И еще так ты можешь самостоятельно убедиться, что мое новое тело действительно принадлежало при жизни неисправимому преступнику, который вполне заслужил свою участь. Я думаю, для тебя это особенно важно.

— Ты прав. Ну, я уж выберу! — почти с угрозой сказала Игнис. Потом задумалась. — Да нет, — сказала она. — Все равно должно быть близко, к тому, что было. Надо ведь, чтобы подходило по размеру.

— Не обязательно, — сказал я. — Чем ему пришивать отдельно руки, отдельно торс, да еще кишечник соединять и прочую требуху, мне, честно говоря, будет проще отчекрыжить голову и пересадить ее на новое тело целиком. Так что если найдешь такое, чтобы тебе прямо нравилось — вперед. Диаметр шеи можно подогнать в довольно широких пределах.

— Не возражаю, — подтвердил Бьер. — И это действительно намного проще. Но не быстрее, увы: консерванта уйдет больше и дольше консервировать придется.

— Консерванта у нас достаточно, — сказала Игнис. — Влад с запасом наварил.

— Кстати говоря, — добавил я. — Я ж не только некромант, но и маг Жизни. В принципе… будь у меня хороший ассистент, я бы взялся пересадить мозг Бьера в живое тело. Был бы полный аналог студента-старшекурсника: мозг уже на альтернативной жизни, а тело кушает, испражняется и может делать детишек. Хотя я полагаю, ты заинтересована в том, чтобы именно от Бьера была наследственность?

Игнис побледнела.

— С одной стороны — да, — сказала она. — И лицо не его будет. С другой… если он станет почти полностью живым…

— Это очень смелый и заманчивый опыт, — сказал Бьер. — Я бы с удовольствием в нем ассистировал. Но быть объектом и первым испытуемым? Извини, Влад, пока я не совсем к этому готов — даже при всем моем доверии к твоим неортодоксальным возможностям.

— Да ладно, я просто варианты накидываю, — пожал я плечами. — Так-то да, тут нужна лаборатория очень хорошая, причем не некромагическая, а именно медицинская операционная. Снять в аренду мы такое точно не сможем. Я вообще сомневаюсь, что в этом мире найдется что-то подходящее. Плюс для миссии, которую задумала Игнис, нам всем лучше, если у тебя будет немертвое тело. Чтобы могло нас всех, например, вытащить из зоны ядовитого газа.

— И это тоже, — кивнул Бьер.

И вот с такими целями мы ехали в Рамсфьел.

Глава 6

Камера смертников

Восемь дней до Рамсфьела я почти целиком проспал, покачиваясь в седле. Последние несколько недель, когда мы готовились спасать Бьера, потом тащили его из болота, потом приводили в чувство, дались мне тяжелее, чем я рассчитывал — и, пожалуй, тяжелее, чем я пытался показать своим спутникам. Тоже не железный ведь. Магия Жизни имеет свои ограничения: можно довольно долго спать только по четыре часа в день и даже меньше, если ты при этом хорошо ешь, не сильно нервничаешь и не перенапрягаешься. А когда все наваливается вместе, то совершенно физическое влияние стресса на организм постепенно накапливается и начинает нехило вырубать. Вот меня и вырубило наконец-то.

Я, разумеется, участвовал в готовке и разбивке привала, даже не филонил тренировки с Игнис — она продолжала меня учить, и боевке, и кое-каким медитативным приемам для контроля стихийной магии. Плюс мы еще тренировались на совместную работу, насколько это возможно, чтобы ничего случайно не спалить и не привлечь лишнего внимания. Однако едва обязательный программный минимум был выполнен, я отрубался, будь то лежа в палатке или верхом в седле. Хорошо, верная Звездочка-два, привычная к плохим лесным дорогам, несла меня хорошо и спокойно: ни разу всерьез не споткнулась и тем более ни разу меня не выронила. Хорошая кобылка все-таки, повезло мне с ней. Пусть и неказиста.

Ехали мы краем обжитых земель: так было короче, чем пытаться добраться до него по основному тракту (не по окружности, а как бы по секциям… ну или не по МЦК, а по отдельным веткам метро, если так понятнее). Конечно, на тракте и дороги получше, и ночевать можно в трактирах, а не на земле. Но ночевки на голой земле мы не боялись, а вот заходить на постоялые дворы Метелица не хотела. И внезапно из-за Бьера.

Нет, у нее хватило практической сметки, чтобы даже не пытаться доставать его из сундука на привалах — слишком много хлопот при нуле практической пользы! Так, проверяла, что он все еще немертвый, а не умер окончательно, и все. То, что в трактире его тоже придется оставить в «багаже», ее не смущало. Но…

— Представляешь, у меня один раз багаж в трактире свиснули, — созналась она мне слегка сконфуженно. — У стихийного мага! Обнаглели в конец… Я их догнала, конечно, порубила, но они уже успели мой сундучок распотрошить, платья по кустам раскидали… Видно, искали драгоценности и деньги, а тканью, даже дорогой, побрезговали.

— У тебя были платья? — удивился я.

Она засмеялась.

— Иногда я думаю — за кого ты меня принимаешь?

— А я вообще не понимаю, кем ты меня видишь, — в тон ответил я.

Игнис хмыкнула.

— Я лет до двадцати только платья