сглотнула мягкий да липкий комочек.

Кика сразу подала запить, в стакане плавали какие-то листочки с лепестками, кусочки стеблей.

Разглядывая их, Маринка снова засомневалась…

— Выпей чуток, чтоб пои́лица отстала, — посоветовал дворовый, и кика тут же подпихнула его ногой.

Маринка понюхала да осторожно пригубила. Вода оказалась совсем безвкусной.

— Спасибо, кикуша. — поблагодарила бабка, заглянув в комнату. — Управилась я. Сейчас чайку поставлю да соображу поесть.

Дворовый довольно кивнул.

— После стрессу завсегда подкрепитьси следует. Организму поддержать!

Есть Маринке не хотелось совершенно. Но попробовав бабкиной стряпни, она незаметно для себе втянулась и отполовинила кусок от огромной запеченной с помидорами и сыром яичницы. Кот не отставал, мурча и покряхтывая от удовольствия, уписывал кусок за куском.

Бабка улыбалась, подкладывая гостье то прожаренную до коричневой корочки картошечку, то очередной ломоть пушистой белой булки.

— Ешь, ешь, деточка. Сытно станет, и всё плохое позабудется.

— Больше не могу, — призналась Маринка, со вздохом взглянув на кусок от пирога, что нарезала кика. — Сейчас лопну.

— Тю-ю-ю, ты слабачка. — фыркнул дворовый, одним махом сметая угощение.

Кика замахнулась на него полотенцем, и кот дурашливо замахал лапами в ответ.

— Я всё думаю, — бабка разлила всем чай и присела рядышком. — Кто исполоха тебе подсадил? Сам-то он к детишкам чаще цепляется.

— А кто это исполох?

— Испуг иначе. Специально на человека наведённый.

— Чем вы меня поливали, когда я спала? Так противно пахло.

— Отваром чернокорня. Он против исполоха хорошо помогает.

Бабка подлила чаю и пробормотала:

— Кому могло понадобиться привязку делать?.. Вроде, свои все.

— И Светка своя? — съехидничал кот.

— Да что Светка. — отмахнулась Оня. — Не видно её давно. Семён сказал, что в город подалась, к родне.

— Тоську ты совсем не рассматриваешь? — дворовый выразительно шевельнул бровями. — Ежели она ячичне подмогнула, то и тут могла пять копеек вставить.

— Могла. Только зачем ей?

— Кто ж разумеет. До Тимки что ль податьси? Его расспросить?

— Уж слетай, батюшка дворовый, — попросила бабка. — А я за то тебе пирожков напеку.

— С мяском? С картошечкой?

— Договорились.

— Только луку поменьше клади, а мясного побольше. Не жадничай.

Кика снова замахнулась на кота полотенцем, да попала по пустому стулу — дворовый успел смотаться.

Глава 10

Матрёша все не шла. И Маринка решила сбегать к ней, узнать, почему та запаздывает.

Открыв дверь, чуть не наступила в рассыпанную вдоль порожка землю. Неширокая чёрная полоса резко выделялась на чистеньком крыльце.

Раньше бы Маринка не обратила на это внимание, перешагнув через досадную помеху, отправилась бы по свои делам. Раньше. Но не теперь. Пообщавшись с девчатами, воочию увидев неведомых существ, обретавшихся в Ермолаево и окрестностях, она стала очень осторожной. Поэтому сразу же позвала бабу Оню и показала странную находку.

Пока бабка, склонившись, присматривалась к земле, в калитку влетел растрёпанный дед Семён. Закричал издали:

— Рой! Рой увели!..

Бабка в ответ замахала руками:

— Ох, не кричи, Семён! Не до тебя!

— Да ты ли здеся? Или подмена какая? — изобиделся дед. — Чегой-то не до меня, когда рой попёрли!

— У нас тоже проблема, — показала Оня на порожек. — Вишь, что сотворили-то?

Дед подошёл с опаской, сощурился на крылечко.

— Не уж, подкладная?

— Похоже, что так.

— Кто же сподобился? — дед озадаченно почесался под кепкой.

— Обязательно выясним. Но сначала почистим.

Баба Оня распрямилась и наказала строго:

— Земли не касаться и через неё не переступать! Ясно?

— Ясно, — вразнобой ответили Маринка с дедом.

Бабка кивнула и скрылась в доме. Повозившись недолго, вернулась с веником и пакетом.

Прежде посыпала сверху на землю солью да отчитала негромко непонятные слова заговора.

Маринка различила лишь что-то вроде «…кто думал и делал, верни их зло обратно в преисподнюю…»

Проговорив это пожелание, Оня ловко подмахнула землю в пакет. Туда же сунула и веник, завязала накрепко узлом. Напоследок окропила крылечко водой из бутылки.

— Ну вот, вроде справилась. Ты проходи, Семён. Кикуня чайку плеснёт. А я до перекрестка теперь, закончу работу.

— Оня, у меня ведь рой увели! — снова затянул дед.

— После, Семён. Всё одно его сейчас не поймаю. Вернусь, тогда и поговорим.

На кухне отдыхало тесто для обещанных дворовому пирожков. На широкой сковороде шкворчал фарш да побулькивала в кастрюльке картошка.

Уловив аппетитные запахи, дед заволновался, сглотнул слюну:

— Что за стряпню затеяли?

— Пирожки для дворового, — охотно объяснила Маринка.

— А сам где?

— У Анны…

— Пирожки… — вздохнул дед. — Дело хорошее. Ни забот тебе, ни хлопот. Не то что у меня. Из-под носа ведь рой увели!.. Из-под носа!

— Как это? — переспросила Маринка больше из вежливости, чем интереса. Ей не было дела до какого-то там непонятного роя.

— Да так! Заслали новую матку, она собрала пчёл и тю-тю. А старую-то царицу того, — Семён выразительно чиркнул ладонью по горлу.

— Зарезала? — ужаснулась Маринка.

Дед только горестно махнул рукой и съёжился на стуле, бормоча:

— Весь рой увела, стервь. Чёрная такая, супротив обычной, здоровущая!.. Скорее бы Оня подошла. Без её помощи пропадёть ведь.

Баба Оня вернулась быстро.

Тщательно вымыла руки да ополоснула лицо. Посмотрев на тесто под вышитой салфеточкой, кивнула одобрительно. После присела рядышком с дедом и спросила про рой.

Дед пустился в путанные объяснения, но Маринка не стала прислушиваться. Поднялась и тихонечко вышла из кухни. По пыльной улочке припустила бежать до дома Матрёши.

В небольшом палисаднике привяли цветы, поникли под жёстким солнцем без полива. Скамейка, что стояла вдоль стены, была перевёрнута. Тут же валялось на боку пустое ведро.

Маринка внезапно испугалась — вдруг с Матрёшей что-то случилось?

Взлетев на крыльцо, с силой забарабанила в дверь.

Она стучала долго и когда уже собралась бежать за подмогой, Матрёша выглянула из-за двери, поинтересовалась грубовато:

— Чего тебе?

Маринка растерялась и не сразу нашлась, что сказать.

— Чего надо? — снова спросила Матрёша.

— Так… Баба Оня ждёт. Вы же обещали заглянуть.

— Обещала да передумала. Некогда мне.

— Но…

— Никаких но! Так и передай — занята Матрёша!..

Когда Маринка пересказала бабе Оне их краткий разговор, та нахмурилась.

— Не нравится мне это… Ой, не нравится! На Матрёшу такое совсем не похоже.

Дед Семён подтвердил, что не похоже и снова забормотал про свою неприятность:

— Весь рой увела! Никогда раньше не бывало!

— Семён, вот послушай… — перебила Оня. — Я все думаю — зачем сделали подклад? Избавиться от него мне труда не составило. Деревенские про то знают. Значит — либо кто-то чужой балует, либо свой, близкий.

— Свой-то зачем? — непонимающе вытаращился дед. — Запугивает, что-ль?

— Хочет от серьёзной порчи глаза отвести. Только вот кому это нужно?

— Ты кошака поспрашай. Где его носит?

— К Аннушке послала. Расспросить кое