— хлопочет моя жена. Тарелки ставит на стол красивые, подсвечники. В свете пляшущего пламени бульон кажется янтарным и живым. Пахнет умопомрачительно. Она хорошая хозяйка, и жена правильная. Но…

— У вас настолько доверительные отношения. — хмыкаю я. Бульон шикарный. Жизнь налаживается. Вот только…

— Милый, что с тобой? — в голосе Виктории удивление и недовольство. И я ее могу понять, потому что вместо того, чтобы ложкой орудовать, я шурую пальцами у себя в трусах. Член словно перцем присыпанный, горит огнем и зудит. Так зудит, что хочется вскочить с места и тереться им об валяющийся на полу ковер. — Алекс. Да что происходит?

— Мне нужно снова… — прохрипел я сдавленно. Вскочил со стула, перевернул тарелку с бульоном, который растекся по белоснежной скатерти мерзкой лужей. Боже. Только не это. Только не… Я забежал в туалет, содрал себя наглаженные хозяйственной женой трусы и едва не заорал.

Глава 14

Лидия

— Короче, спал он в кабинете. По моему плакал. И виски из бара пропали, — хмыкнула Вика. Эти посиделки в кафешках стали у нас уже традицией ежедневной. Тут хоть кофе сносный. А вчера помои были. Мне жалко Алекса. Жалко, мать его. Он нас не пожалел, а мне так трудно принять вот это вот все, что я к психологу даже записалась на прием. — А утром я ему говорю: «Милый, у тебя же деньги должны были остаться. Сегодня, мол, буду предоплату вносить за твой джип новый, не хватает как раз той суммы, что ты вчера у меня взял». Девочки, вы бы морду его видели. Глаза забегали, руки в карманах, как у карманного бильярдиста. Я чуть сдержалась, чтобы не заржать.

— И что он тебе сказал? Где деньги? — хихикнула Малика, сделала глоток рафа с халвой. И все вокруг забрызгала приторной вкусняшкой, когда фыркнула, как пони.

— Ой, не спрашивай. Врать наш Алекс мастак. Сказал коллеге на операцию ребенку дал. Таких мне нарассказывал басен, закачаешься.

Вот тут Вика права. Врет наш Алекс, как дышит, а дышит он часто и с придыханиям. Стонет еще, когда…

— Лида, ты снова думаешь о том, что если нам с Малей Алекс противен, то ты его подобрала бы? Забудь. Вытрави из своего мозга эту гадость токсичную. Он козел. И он не изменится.

Я вздрогнула, выпала из своих дум, уставилась на Викторию. Она читает мои мысли что ли?

— Тебе то больше всех повезло, — я вздохнула и поморщилась. И кофе стал мне по вкусу напоминать жидкую грязь. — Он, так-то, твой до сих пор. Не наш, как ты выразилась. А официально… И знаешь что? Конечно, тебе хорошо. Алекс твой муж. А мы… Я себя знаешь как чувствую? Знаешь. Убить тебя хочу, вот.

— Что? Ты просто больная, Лида. Просто какая-то мазохистка, — рявкнула эта мерзкая мерзавка. Конечно, ей легко говорить. Он ее. ЕЕ.

— И потом, всех не переубиваешь, — встала на защиту, подружки нашей по несчастью, Малика. — Проще причину устранить. Кстати, Алекс с утра поехал в КВД наш, я проследила. А там сегодня моя подружка на приеме. Она его закошмарит как цуцика, только это… Немного нужно будет отбашлять ей.

Ну вот правы они. На сто процентов. И я дура, конечно. И чувствую себя с этими двумя сильными и независимыми женщинами рядом лохушкой и соплей. Но… Я привыкла всегда получать то, что хочу. А сейчас я ничего не получила, кроме нервного срыва, панических атак и двух чеканутых полуподружек, у которых в голове месть, а в неугомонных задах куча неприятностей для мужчины которого я… Стоп. Так. Подождите. Я его… Черт, я его ненавижу, настолько что слепну от яростного желания его заиметь в безраздельное пользование. А потом вытереть ноги так же, как он это сделал со мной. Это не любовь. Ни фига. Это…

— Вот, — ошарашенно проорала я. Девчонки аж вздрогнули. Боже. Оказывается озарения тоже бывают сногсшибательными.

— Что это? — поинтересовалась Вика, рассматривая пачку денег, которую я вывалила из сумочки прямо на блюдце с печеньем, оглушенная своими странными размышлениями.

— Деньги. Это такие бумажки, дорогая, которые позволяют человеку чувствовать себя…

— Я знаю, что такое деньги, — перебила меня Виктория. — Откуда дровишки? Опять папулю ограбила.

— Лучше. Эта ваша блядежка вчера позвонила. Вот, вернула. То что к рукам прилипло. Ну, оставила себе маненько, за моральный ущерб. Она сказала, что такого у нее еще не было в жизни приключения. Ну, а денежки взяла, чтобы достоверно все выглядело. Ну, чтобы козлик не догадался, что мы все знаем. Оказывается и шлюхи бывают честными.

— Звони врачихе. Скажи мы готовы платить, — ощерилась Вика. Нехорошо так оскалилась, что у даже мне стало страшно. И я бы, наверное, заказала себе водки, невзирая на ранний час, если бы у меня в сумочке не завибрировал мобильник. Я достала аппарат, посмотрела на дисплей и застонала.

О, нет. Только не это. Только этого мне не хватало. Боже, я к тому что Алекс оказался совсем не героем, еще не привыкла. И что я снова одинокая бабенка тридцатилетняя. А тут…

— Лида. Да не жалей ты его. Он же над нами глумился столько времени, — погладила меня по руке Малика. Кого не жалеть? Да плевать мне на все вокруг, когда тут…

— Лидусь, ну правда. Да и порошок этот чесоточный, он отмоется и все. Ты так побледнела ужасно, словно черта увидела. Что там? Алекс тебе что-то написал? Очередную враку?

— Если бы, — выдохнула я обреченно. — Алекс тут вообще ни при чем. Семушка едет в гости. Семушка. Блин. Это катастрофа.

— Погоди, ты что, на стрессе рыбой красной барыжить начла? Или что у тебя в голове вообще? — нервно хихикнула Вика, и в глаза мне заглянула так подозрительно. Как сумасшедшей в стадии кататонического возбуждения психиатры заглядывают. Только фонариком не посветила. Сука такая. — Лида, ты меня пугаешь. Может отвезти тебя домой, ну там доктора