ним губами, поцелуй продлился куда дольше, чем того требовал этикет. Когда я высунул язык, Инесса ойкнула, отдернула руку и глянула по сторонам, комкая довольную улыбку.

— Ну все, счастливого пути, мой волк!

* * *

В дороге я впервые остался наедине со своими мыслями. Поразмышлять было о чем и без советов Сигмара. Да хотя бы о том, что так же звали волка в моем питомнике.

Я вспомнил его мистический вой, который слышал перед смертью, и вздохнул. Теперь я в другом мире, старая жизнь со всеми ее грехами осталась позади.

А новый мир мне нравился, даже несмотря на то, что в первый же день меня несколько раз пытались убить. Красиво здесь… нет, не то слово. Свободно, вот.

Передо мной открылся простор возможностей, и я сделаю все, чтобы почувствовать вкус всех высот и глубин этого мира. Ядро Ярости отозвалось на это стремление низким урчанием, словно рокот древних инстинктов.

Дорога была хоть и сельской, но сухой и утоптанной, мои ботфорты на ней словно пружинили.

Прохладное утро сменилось солнечным днем, подул свежий ветер, доносящий пение птиц. Весеннее пробуждение природы наполняло беззаботной радостью и оптимизмом.

Сил было немеряно, я шел весь день, лишь раз сделав передышку, чтобы перекусить. На привале я вскрыл конверт от Инессы и расхохотался. Внутри оказались ее трусики, уже знакомые мне по вчерашней ночи. Приятно, однако.

Да уж, этот мир казался архаичным, но нравы здесь были относительно современные. Насколько я знаю, в старину дамы вручали своим фаворитам шелковые платочки и прочую фигню, а не…

С воспоминаниями о ночных приключениях дальнейший путь пошел веселее. Думал я и о вновь обретенном брате, и о предстоящей карьере в Тайной канцелярии. Маги мне не нравились, однако было понятно, что путь к обретению власти лежит через их общество.

Я и сам теперь колдун — низший маг, но, как сказал Сигмар, владение Яростью скрывает в себе не меньшее могущество, чем то, которым обладают маги. Вопрос лишь в том, как его в себе развить…

Ближе к вечеру обострились запахи. Я даже без превращения почуял, что по дороге недавно проезжал обоз. Я остановился, припал к земле, раздувая ноздри.

Здесь прошли лошади, этот запах был самым отчетливым. Человек, один или несколько. Копченая колбаса, специи, дрожжевой шлейф от пива.

Еще один запах был противным, но хорошо мне знакомым — порох. Это было неожиданным. Я помнил слова Игоря о том, что порох в Вельской Державе под запретом.

Дальше я шел, развлекаясь тем, что классифицировал запахи по разным категориям.

Во второй форме запахи выстраивают целый мир, его невозможно охватить сознанием и действуешь интуитивно, словно всегда был волком. В обычном же состоянии приходится анализировать, раскладывать их по полочкам, словно дегустируешь вино.

Когда солнце растворилось в закате, необходимость в запахах отпала — вдалеке я увидел частокол с огоньками факелов и крытый фургон, стоявший перед воротами. Ускорил шаг, ближе стали слышны обрывки ругани.

На облучке, задрав голову вверх, стоял мужчина и размахивал руками. На вершине частокола был крытый помост, откуда выглядывали двое.

— Солнце еще не село, остолопы! — кричал мужчина. — Впустите, говорю! Вам же лучше — у меня товары, жратва…

— Указ господина мага, — доносилось сверху. — Вот я тебя впущу, а мне потом выговор влепят, жалованья лишат. На что я твои товары покупать буду?

— Хрена с два я тебе что продам завтра! Забудь о скидке. Ух, я б тебя скинул с этой стены, зараза! Изувер!

Я подошел к телеге и окликнул мужчину, который, очевидно, был припозднившимся купцом.

— Добрый вечер, сударь.

Купец резко обернулся. Он был коренаст, бордовый кафтан натягивался в области живота. Кудрявая черная борода напоминала топор, мясистый нос шелушился на весеннем солце.

— Здрасте! Тоже в волость? — сказал он и приподнял фонарь, чтобы меня разглядеть. Увидев жакет, добавил: — Ваше благородие.

— Ага. А что, не пускают?

— Засранцы, — кивнул он.

Сверху сказали:

— С наступлением ночи ворота не открываем. Закон такой, знать надо. Места здесь опасные, хтонь всякая, да разбойники.

— Правда, что ли⁈ — воскликнул купец, снова повернувшись к стражникам. — Так я поэтому и хочу внутрь!

— Ну вы там, если что случится, кричите, — сказал стражник, после чего отошел от перил, свет факела удалился вглубь будки на помосте и больше не появлялся.

Купец в сердцах махнул рукой и повернулся ко мне.

— Вот что за люди, а? Для них же стараюсь, задницей своей рискую, а они вон какие неблагодарные.

— Издержки бизнеса, — сказал я.

— Чего-чего, ваше благородие?

— Торговля, говорю, опасное ремесло.

— Это вы точно подметили. Приятно такое слышать, честно скажу, ведь вы по долгу службы тоже рискуете.

— Угу, тоже, — сказал я, ухмыльнувшись.

Купец поставил фонарь, неуклюже слез с облучка, тяжело спрыгнул на землю.

— Эт хорошо, что вы объявились, господин, рад компании. Зовут меня Репей.

Он протянул руку.

Я пожал широкую бугристую ладонь.

— Капитан Лютиков. Можно просто Георгий.

— Ну я так-то тоже не Репей, а Всеволод Репьёв, но известен как Репей. Слыхали обо мне, ваше благородие?

Я покачал головой.

— Обидно слышать, честно скажу. В здешних местах меня знают. Мало кто сюда торговать приезжает, потому и знают. Встречают с распростертыми объятиями… Ну, как правило. Лишь в этой волости какие-то засранцы попались. Ха! Васильково, название-то какое славное… А чего вы без коня?

— Потерял.

— Плохо дело. Я бы вам продал, но у самого всего две лошадки, как видите. Да и не по статусу вам тяжеловозы эти.

Он говорил беззаботно, но то и дело искоса поглядывал на мои волчьи глаза. Поглядывал, но никак не комментировал.

Раз городок закрыт, я вполне был готов продолжить путь ночью, возможно, в волчьем обличье, но тот запах пороха… это меня заинтриговало.

— Чем торгуешь, Репей? — спросил я.

— А что вас интересует? У меня много всего разного. Заморские штучки-дрючки, механизмы, писчие принадлежности, книги, деликатесы, вино, водочка. Украшения и наряды бабские не предлагаю, но и такое имеется, спрос хорош.

— Оружие?

— Ну что вы, господин, я законопослушный купец. Ножики, разве что…

— Вот как? Тогда предлагаю выпить за знакомство и поужинать. Я угощаю, в смысле оплачиваю.

Репей потер ладони.

— Эт дело славное. Вот только пить я сегодня не буду и вам не советую, ваше благородие.

— Почему?

— Боюсь, что ночь будет неспокойной. Не зря эти засранцы частокол поставили и за ворота не пускают, ох не зря.

В середине ночи стало ясно, что Репей оказался прав.

Глава 8

Мочи уродов!

Дикая хрень началась не сразу.