Вазар с откровенной скукой наблюдал за тем, как подвешенный лейтенант Грик отчаянно и жалко борется за последние порции кислорода.

— Как банально и предсказуемо, — раздался синтетический голос Вазара, резонирующий прямо в черепах присутствующих. — Ты снова тратишь бесценную энергию на примитивную жестокость по отношению к обычному обслуживающему персоналу.

— Он принёс мне весть о позорном провале! — процедила Валериус сквозь зубы. Лицо Грика уже начало приобретать синеватый оттенок.

— Забавная ирония, не находишь? — Вазар медленно сложил руки на широкой груди. — Влад Волков — это всего лишь дефект. Жалкая ошибка в моем безупречном программном коде. Давно устаревший биологический прототип. Но он полностью принял свою хаотичную, слабую человеческую природу. И парадокс в том, что именно эта непредсказуемость делает его с каждым днём всё сильнее. А что же ты, моя дорогая Валериус?

Генерал резко повернулась к голограмме.

— Ты была создана изначально идеальной, — продолжил Вазар лекционным тоном. — Идеальное оружие. Но ты раз за разом позволяешь своим органическим эмоциям: слепому гневу, детской обиде, жажде примитивной мести, брать верх. Они делают тебя слабой, предсказуемой и уязвимой. Сейчас ты ведёшь себя совсем не как хладнокровный главнокомандующий могучим имперским флотом. Ты просто истеричный, глубоко травмированный ребёнок, которого зачем-то заперли в прочную броню титана.

Эти жестокие слова стали последней каплей. Ярость генерала Валериус мгновенно достигла своей критической точки. Она резко и с силой сжала кулак.

Раздался отвратительно хруст ломающихся шейных позвонков. Лейтенант Грик мгновенно обмяк, превратившись в безжизненную куклу. Генерал небрежно швырнула свежий труп через мостик. Тело врезалось в массивный панорамный экран и медленно сползло вниз, оставляя на прозрачном бронестекле широкий, кровавый след.

— Не смей! Не смей читать мне лекции об идеальности! — истошно закричала Валериус. — Ты высокомерно называешь его дефектом, но сам всё ещё намертво привязан к нему! Ты больной, Вазар! Ты привязан к своему прошлому человеческому «я»! Ты ведь мог легко раздавить его там, на Кладбище Искр, но ты специально отпустил его живым! Ты оправдываешься тем, что используешь его как ищейку для поиска Ключей Древних, но я знаю правду. Ты втайне до ужаса боишься, что эта твоя жалкая ошибка в итоге превзойдёт своего гениального создателя!

Чёрная маска Вазара осталась абсолютно бесстрастной. Он не издал ни звука. Гигант лишь слегка склонил голову набок, словно с научным интересом прислушиваясь к её истерике. А затем голограмма просто растворилась в воздухе без единого прощального слова, рассыпавшись на миллионы синих пикселей и оставив генерала наедине с её ненавистью.

Глава 7

Мы высадились на Хронос-IV. Это была до жути сюрреалистичная и неправильная планета. Древний город Предтечей, который когда-то давно раскинулся здесь, жил по своим собственным, абсолютно безумным законам. Время в этом месте текло вспять. Я видел это своими собственными глазами и не мог поверить. Расколотые тысячелетиями мраморные колонны с громким каменным хрустом собирались из пыли обратно, превращаясь в величественные статуи великих воинов. А местное тусклое солнце медленно и упрямо ползло по небу с запада на восток, ломая все привычные законы физики.

Нам нужно было пробиться в самый центр этой аномалии, в гигантский Храм Секунд. Там, согласно нашим обрывочным данным, лежал «Нулевой Резонатор» — единственная в галактике древняя штуковина, способная пробить темпоральные щиты непроницаемой тюрьмы «Пантеон».

Но чем ближе мы подходили к циклопическому зданию храма, тем страннее мы все себя чувствовали. Сначала мы просто не понимали, в чём дело. Воздух стал густым и горячим. Первым серьёзные изменения заметил наш капитан.

— Святые угодники, — вдруг выдохнул он, резко останавливаясь посреди пыльной дороги.

Старик выронил свой любимый «Аргумент» и начал судорожно ощупывать широкую поясницу.

— Кэп, что случилось? Радикулит опять прихватил или магнитные бури шалят? — спросил я, оборачиваясь к нему с лёгкой усмешкой.

— Влад… у меня ничего не болит, — его голос задрожал от настоящего шока и неописуемого восторга. — Мои колени… Они гнутся! И одышки больше нет!

Прямо на наших изумлённых глазах глубокие морщины на его лице быстро разглаживались. Седина исчезала из густых усов и волос, сменяясь насыщенным тёмно-каштановым цветом. Плечи капитана с хрустом раздались вширь. Его старый парадный китель, который он напялил на эту миссию «для солидности», теперь не висел на нём мешком, а угрожающе трещал по швам, плотно облегая гору литых молодых мышц. Меньше чем за минуту наш ворчливый старик превратился в широкоплечего, дерзкого и полного сил красавца. Это был элитный десантник на самом пике своей боевой формы, каким он был сорок долгих лет назад.

— Да я сейчас голыми руками имперский крейсер на куски порву! — зарычал помолодевший Семён Аркадьевич.

Он играючи, одной рукой подхватил тяжёлый дробовик с земли и лихо передёрнул затвор. Его глаза горели сумасшедшим, давно забытым боевым азартом.

— Слушай мою команду, сапляги! Я прикрываю фланги, вы двигаетесь вперёд к цели! Бегом, бегом, бегом! Не спать на ходу!

Но радость была недолгой. Каэлен который шёл следом, тоже начал меняться. Его жуткие кибернетические импланты с шипением и искрами отторгались, падая на каменные плиты бесполезным куском ржавого железа. На месте ужасной раны с неприятным звуком нарастала новая плоть, формируя здоровый, живой глаз. Пират стремительно возвращал себе человеческое лицо. Он снова стал тем молодым, симпатичным парнем, каким его когда-то давно знала Кира.

Но это чудесное возвращение молодости сыграло с ним очень злую шутку. Вместе с юным телом к нему вернулась вся та первобытная, ещё не притуплённая долгими годами цинизма боль. Боль от свежей потери брата Риана.

Каэлен вдруг страшно закричал, словно его резали заживо. Он с размаху рухнул на колени прямо в пыль, хватаясь за голову обеими руками.

— Риан! Нет! Только не Риан! — горько рыдал он, раскачиваясь из стороны в сторону.

Его травмированная психика откатилась к тому самому проклятому дню, когда имперские солдаты расстреляли его брата на свалке. Он был полностью сломлен и абсолютно бесполезен для предстоящего боя.

— Каэлен, соберись, мать твою! Вставай! Это было очень давно! Мы должны идти! — крикнул я, пытаясь поднять его за плечо, но он только отмахивался от меня, утопая в своих слезах.

Тут меня отвлёк тонкий, испуганный писк за спиной.

— Влад… почему мой комбинезон стал таким огромным? И почему мне страшно? — раздался совсем детский голосок.

Я резко обернулся и замер. Кира стремительно уменьшалась в размерах.