одного флота и одного эсминца. Андрей официально заключил союз от лица Земной Федерации с представителями лааарискай. По договорённости они передают Робо и его расе все возможные наработки по двигателям и корпусам кораблей, а Робо и Совет, в свою очередь, передают им рабочую скрижаль. Щит, выдержавший удар в том бою, был именно тем, что требовалось «Перуну». Именно его установкой и занимался Рем на орбите. Андрей посмотрел вверх, снова сощурившись от яркого света, и хмыкнул.

Ватсон по приказу капитана собрал всё нужное из архивов в своих базах и долгое время разбирался, как записать все это на носители и передать информацию скай. Удалось это не сразу, но Ватсон смог разработать программу, записывающую данные на кристаллы-накопители скай. И это было ещё то изобретение. По правде говоря, дед назвал бы это колхозным решением. Но оно работало, и это было важнее качества и красоты. Помимо программы, решения и разбора, в том числе с расшифровкой, требовали и данные с Марка-3. В общем, будь Ватсон человеком, ему бы точно не хватило на это времени. Но в итоге у капитана были данные научных исследований и разработок, которые хранились в базах Марка-3. Больше всего его привлёк проект «Громовержец».

«Громовержец» — закрытый проект по модернизации вооружения эсминцев и выше. А именно — частичная или полная замена главного плазменного калибра на оружие, основанное на принципе работы рельсотронов. Суть работы — в магнитном поле и ещё чёрт знает в чём. Андрей не разбирался в этом, не его уровень. Но Рем, хоть и не учёный, тем не менее сообразил, что подобное оружие может усилить огневую мощь эсминца. Конечно, полную замену основного калибра Рем посчитал безумством, а вот замена нескольких пушек на новую разработку — самое то.

— Я ещё пару моментов в этой фигне поменяю, и тогда эта фиговина сможет стрелять чем угодно, — проговорил Рем, глядя на чертежи горящими глазами.

После этого он окончательно пропал на верфях. А Андрей отправился на Колыбель в качестве дипломата.

Фокин ощутил прикосновение к плечу, повернулся и увидел Дрею, которая вышла к нему, сонно щурясь на светило. Капитан улыбнулся. Ну да, отношения между ними развивались стремительно, как и всё остальное в последнее время. Всего несколько месяцев назад он увидел её впервые, а после всё как-то сразу завертелось. Они не спрашивали о прошлом друг друга, хотя знали ключевые моменты. Андрей понимал, что Дрея стала частью этого мира, придя из совершенно другого. Как и девушка понимала, что он никогда не был частью её мира. Но теперь они плыли во времени на одном корабле.

День за днём симпатия стала перерастать в нечто иное, а потом и вовсе одна ночь стала началом их отношений. Они не были детьми, и отношения у них начались без лишней надуманности, без обещаний, без запретов — просто с одной ночи. В общем, одна ночь стала продолжением другой, и так далее. Как бы там ни было, вскоре они стали делить одну каюту. Ни Ватсон, ни Рем такому не удивились, даже наоборот.

— Андрей, ты чего так рано выбрался? — спросила девушка, сладко потянувшись.

— Да не спится уже, их солнце яркое, — он вновь посмотрел на монументальное сооружение Храма.

— Да, яркое. — Она положила руки на перила и почти по пояс перевесилась через них.

Фокин тут же подхватил её за талию. Он уже привык к такому поведению девушки, что часто играла на уровне фола со своим инстинктом самосохранения. Она попыталась отмахнуться от него, но поняв, что это бесполезно, выпрямилась и весело улыбнулась.

— Не бойся ты, ничего не случится. Какие у нас планы?

— Надо встретиться с Робо, а потом слетать на «Перун». Рем хотел показать, как работает новый щит, — проговорил капитан, отпуская девушку.

— Хм. Думаешь, Совет наконец примет тебя? — Девушка прижалась к груди мужчины. Он тоже не стоял истуканом, обняв её.

— Я хотел бы увидеться с ракси. У меня много вопросов, но, как сказал Робо, ракси священны, и мы не вправе нарушать их спокойствие. Но по правде говоря, я думаю, что Совет просто боится этой встречи.

— Почему так думаешь?

— Не знаю. Пока не знаю.

Андрей замолчал. Он действительно не знал. Робо не сразу рассказал о ракси. Но как только Фокин узнал, что не все представители этой расы вымерли и часть из них до сих пор обитает на Колыбели где-то в пустыне, Фокин захотел с ними встретиться. Но ни Совет, ни Робо пока не спешили выполнять просьбу их гостя и возможного союзника. А у Андрея было много вопросов, как к Совету, так и к ракси. Но увы: попытки встретиться с кем-то из них не увенчались успехом.

Дрея поддалась вперёд и коснулась пальцами щеки мужчины, привлекая его внимание. Она улыбнулась, заглядывая в глаза.

— Я думаю, у нас ещё есть время до встречи с Робо? — Она весело подмигнула.

— Думаю, есть, — согласился Андрей, подхватывая девушку на руки.

Она засмеялась — мягко, по-настоящему. Андрей поймал себя на мысли, что ждет ее смеха. Ему нравился ее смех. На лице капитана появилась легкая улыбка. После чего они вошли в комнату.

* * *

Робо и Андрей сидели в просторном зале в дальнем углу, занимая почти четверть помещения. Фокин бы назвал это рестораном или кафе, но в языке скай не было обозначения подобным заведениям. Робо их называл местом отдыха, а капитан стал называть их привычно для себя — кафе. Робо понравилось слово, и вскоре оно быстро перекочевало в его лексику. Зал был круглой формы, как и всё здание.

Вообще, лаарискай были помешаны на геометрии, что особенно было заметно в их архитектуре. Круги, треугольники, квадраты и их более сложные формы были повсюду. Стены зала были украшены разноцветными тканями, которые на ощупь напоминали шёлк. На вопрос, из чего они, Робо сказал, что это какое-то особое растение. Помещение было заполнено столами, за которыми сидели скай разного возраста, социального статуса и пола. Андрей был выше всех скай, да и массивнее, но это не приносило им никакого дискомфорта.

Многие собратья Робо смотрели на землянина с любопытством, но тот уже привык к этим взглядам. Мало кто из них когда-либо встречался с представителем другой расы. А теперь он сидит прямо перед ними, за их столом. Конечно, волей-неволей любопытные взгляды то и дело возвращались к фигуре мужчины.

— Понимаешь, Андрэ, я не могу повлиять на решение Совета, — проговорил Робо, поднимая сосуд, напоминающий кружку грушевидной формы.

За последние месяцы речь Робо стала почти правильной.