— Хорошо… — выдавил он, подняв глаза. — Девяносто девять.

В следующий момент он выскользнул из «объятий» Тогры и пошатываясь, побежал обратно в терминал.

Ну а фокус камеры снова оказался на мне.

Знаете что? Раз деньги упали с неба — нужно использовать. Вот только оставлять их себе — значит уподобиться этому клерку. Вернее тем уродам, что стояли за его спиной. Нужен был разворот, который превратит нас из рэкетиров обратно в народных мстителей.

Идея оформилась прямо здесь, на лётном поле. Я не планировал этого утром. И уж точно ни с кем не обсуждал. Когда ты стоишь перед камерой с громадной аудиторией и у тебя в руках чужие деньги, решения принимаются быстро. И то, которое пришло мне в голову, показалось неплохим.

— Итак, — мой голос звучал ровно, с лёгкой иронией. — Как вы только что видели, справедливость восстановлена. Мне чужого не надо. Поэтому почти все деньги, полученные от этой сомнительной предпринимательской инициативы…

Толпа замерла. Даже группа дородных женщин в возрасте, которые сейчас пытались уговорить космодесантника их пропустить, на момент замолкла.

— … пойдут на создание фонда. Который займётся строительством жилья здесь, в Ярославле, — закончил я свою мысль. — Социальный проект для тех, кто потерял надежду.

Площадь взорвалась. Куда тише, чем после моего заявления об их обмане, но всё равно сильно.

— За исключением десяти процентов, — добавил я, когда шум чуть стих, и характерным жестом указал на свою команду. — Это честный гонорар группы переговорщиков. Большая часть которого будет потрачена на пиво.

— Чё сразу пиво⁈ — Гоша влез в кадр. — Я, может, на медаль себе потрачу! Золотую! С бриллиантами! И в «пыль Бараза» вложусь! Во! Вы задобрите — у нас уже сайт готов!

Тогра состроила негодующую гримасу и вцепившись в единственное целое ухо Гоши, вытащила его из-под объектива камеры.

— Где тебя учили продажам, гоблин?- громко поинтересовалась орчанка, — Сначала свяжи, потом возьми на прицел и только после этого предлагай сделку.

Где-то в толпе заорали «ТОНИ — ЛУЧШИЙ!» Женщины в стороне закричали совсем иное — «СПАСЁМ ГОШУ ОТ БУЛЛИНГА! СВЕНГА — РУКИ ПРОЧЬ!»

Арина водила камерой по сторонам. С весьма довольным видом — судя по её лицу, количество зрителей нашей трансляции снова выросло.

Я же ещё раз прокрутил в голове собственные слова о фонде жилья. Не спорю — звучало это красиво. Имелся только один нюанс — теперь с этим и правда придётся разбираться.

В итоге мы двинулись к дверям, а толпа ревела вслед, скандируя наши имена. Звук стих только после того, как толстые стеклянные двери наконец сомкнулись за нашими спинами. Звук отрезало, как ножом.

Я бросил последний взгляд через плечо. Площадь за окнами бесновалась. Губернатор, наверное, сейчас глотал валидол вёдрами, а его пиарщики строчили заявления об увольнении. Или просто бежали куда глаза глядят, пока их не прикопали где-то в лесах вместе со всей семьёй. Слишком уже эпическим выглядел провал. Независимо от того, кто на самом деле оказался виновником, удар принял на себя главный бюрик местной системы. И он абсолютно точно постарается отыграться на мясе рангом пониже.

— Ну вот и финалочка. Шестьсот тысяч зрителей в пике, — Арина с довольной улыбкой спрятала телефон.

— Фонд жилья, — напомнил я. — Теперь с этим придётся что-то сделать.

— Хайп с благотворительным уклоном, — кивнула она. — Это почти идеально. Алгоритмы обожают добрые дела. Если они без подвоха, то ещё и сердечки ставят не только боты.

Гоша сиял, как начищенный самовар. Айша с Тогрой выглядели так, будто выиграли локальную войну. А персонал аэропорта отчаянно старался держаться подальше.

Равно как и полиция — у нас даже проверить документы не пытались, хотя формально этого сделано не было. Напротив — все встреченные стражи порядка тут же принимались пялиться в другую сторону.

Хорошо, что хотя бы нашу технику доставили в нужное место — мы смогли отправиться в путь сразу же, как покинули здание аэропорта. Пара мглистых косуль, мотоциклы орчанок и квадроцикл, на котором восседали гоблин с вампиром.

В отличие от аэропорта в зоне отчуждения нас встречали совсем не так масштабно. Если уж на то пошло — считай, вовсе не заметили. Десяток взглядов, плюс один помахавший рукой гоблин. Скромно.

Никакого тебе обожания и беснующихся толп. Что логично, если подумать. Сталкеры — нигилисты по духу, люди и нелюди, которые ушли во Мглу, потому что искренне не хотели играть по чужим правилам и лизать жопу бюрикам. Они совершенно не понимают, с какого хрена надо хлопать в ладоши, когда мимо проходит кто-то «знаменитый».

Да, в Царьграде ситуация иная. Но там мы тоже наворотили куда больше. Да и присутствуем дольше. Здесь, все наши дела ограничились схваткой с Грузовиком и успешным визитом к Потапу.

— И чё, даже фоточку никто не попросит? — голос у Гоши был чуть обиженным, а сам гоблин то и дело озирался по сторонам. — Я ж Гоблин Апокалипсиса! Где вы, женщины с сиськами? Ау⁈

— Я те щас второе ухо отрублю, — закричала сзади Тогра. — И сожрать заставлю.

Тот оглянулся, быстро зыркнув на свенгу. После чего ударил пятками косулю набирая скорость.

Знаете, кстати что? Не ожидал, но наша база в Огрызке слегка преобразилась.

Забор укрепили листами ржавого металла, во дворе появилась шаткая конструкция, которая играла роль наблюдательной вышки, а во дворе кипела жизнь. У ворот дежурил часовой-гоблин в каске, великоватой на два размера, и с помповиком, который едва удерживал в руках.

— Стой! Кто идёт! — пискнул он, когда мы оказались рядом. Потом разглядел нас, громко ойкнул и вытянулся по стойке «смирно». Каска съехала на нос.

— Шнырь-тап! — заорал Гоша, направляя косулю в ворота. — ШНЫРЬ-ТАП! ГДЕ ТЕБЯ НОСИТ⁈

Тот нашёлся во дворе. По-прежнему суетливый, с замусоленным планшетом на зажиме в одной руке и огрызком карандаша в другой. На голове — несоразмерно огромная военная фуражка, наличием которой он видимо пытался походить на Гошу.

Ну и самое главное — он стоял перед строем. Я подчеркну на всякий случай — перед СТРОЕМ. Кривым и разношёрстным, кашляющим и кособоким — однако строем.

Двадцать пять бойцов. Я так удивился, что машинально всех посчитал.

В основном гоблины разной степени потрёпанности. А ещё три свенга. Зеленокожие здоровяки, каждый раза в четыре крупнее любого гоблина из этой банды. Стояли на левом фланге, возвышаясь