полмгновения отвлёкся и тут же получил тяжёлый удар от врага. Отлетев в сторону, он стукнулся спиной об алтарь.

Атерон прыгнул, нанося мощный удар сверху вниз, но большая лиса резко усохла до размера обычной, от чего демон ударил по самому алтарю. Ну, как ударил: попытался врезаться в него, да только Инъектор дал сдачи, отбрасывая высшего демона в сторону.

Кефир тут же начал загребать лапами и рванул к Привалову. На ходу подрос, схватил зубами фиолетовые цепи и потащил вперёд.

Привалов заорал:

— Пусти, бешенное животное!

— Он совсем того? — мысленно обиделся Кефир. Я слушал, как хлюпает кровь в его лёгких.

— Порви цепи! И кидай туда! — указал мысленно, оглядываясь пространство, думая, куда бежать.

Пока что единственным вариантом было присоединиться к лису и Привалову. Что я и сделал, пользуясь суматохой.

Кефир тем временем перекусил цепи, и я снова услышал неприятный хруст в теле лиса. Зато Огненный паук оказался на свободе и со счастливым воплем (или это был вопль ужаса?) полетел в сторону фиолетовой сферы.

— Жги! — крикнули мы с Кефиром одновременно.

Конечно, наследник не успел ничего сделать и со всего маху врезался в заслон, покрытый фиолетовой слизью. Но, как на бога, на него эта дрянь не подействовала. Так что он начал испускать пламя, сжигая хрень.

Умничка.

Через секунду перед нами уже было окошко, в которое мы увидели лица ребят. Бледные, с мешками под глазами, мокрые от пота, но живые.

Я даже успел прочитать по губам у Яростного: «Где тебя носит⁈», прежде чем сзади появилась тень и пришлось уворачиваться.

Тяжёлый кулак ударил в то место, на котором я только что стоял. Атерон не зевал, поэтому он сделал то же, что и раньше: пустил Дар волной по земле.

Я, вместе с Ангелиной, рухнул. Кирилл рухнул. Кефариан усох и стал маленькой лисой, упав рядом со мной.

— Размечтались, — тяжело дыша сказал Атерон. — Они теперь принадлежат мне. Как и вы.

Фиолетовая слизь, которую только что выжег Привалов, снова покрыла Барьер, скрывая лица артефакторов. Я успел увидеть Виолетту, которая кричала что-то вроде: «Только попробуй!»

Что именно она имела ввиду понять не успел — она крылась в пелене, а точнее слизи Дара.

Я смотрел на это и понимал, что больше не могу. Не успеваю, не вытягиваю. Силы кончились и давно. Планы все пошли коту под хвост. Артефакты… артефакты не подвели. Впрочем, как и всегда.

— Почему он нас просто не убьёт? — вдруг спросил Привалов, тяжело прислонившись прямо к фиолетовой слизи на Барьере, не стесняясь того, что Атерон стоит рядом и всё слышит. И сам же ответил: — Значит мы ему нужны для чего-то.

— И? — спросил я с трудом соображая.

— Действительно: и? — присоединился к вопросу Атерон.

— Это значит, — выдыхая и пытаясь подняться на ноги, сказал Привалов, — что мы можем продолжать и ты ничего нам не сделаешь. — Кирилл оглянулся на меня. — Ну, как минимум мне.

Атерон выпрямился, словно поражённый сказанным. Но затем усмехнулся.

— Человеческая гордыня — чудесный грех.

После чего одним ударом когтя пробил грудную клетку Привалова.

Божественная кровь зашипела на коже демона, а парень медленно сполз с когтя, упал спиной на Барьер, а лишь затем рухнул на землю.

— В мире нет незаменимых. Всегда вопрос цены замены, — задумчиво протянул Атерон и посмотрел на меня.

Его взгляд мне совсем не понравился. Игры явно кончились.

* * *

Пётр Меньшиков смотрел в окно. За окном стояла серая осенняя погода, от которой на душе становилась тоскливо. Хотя куда уж больше.

За последние недели его жизнь пошла под откос. Окончательно и бесповоротно. Из талантливого одарённого и одного из наследников Князя он превратился в марионетку иномирных существ. В заражённого и прокажённого.

Никто не говорил ему прямо, но если раньше его заставляли заниматься делами рода, следить за поместьем и хозяйством, то сейчас ему предлагали отдых, книги. А стоило зайти в рабочее помещение, как документы прятали с глаз долой.

Он всё понимал. Плен, демоническая зараза, трансформация. Бой со своими же. Ранение. Безумная Роксана. Холодный и пугающий его Шторм.

Головой понимал. Но смириться не мог.

Поэтому он всё больше времени проводил в своей комнате и смотрел в окно за тем, как капли дождя струятся по стеклу. Как последние листья осыпаются, как и его надежды на выздоровление.

Он был болен порченной репутацией и недоверием других. А это крайне плохо поддаётся лечению.

Именно у окна это и случилось. Он сидел, бессмысленно глядя перед собой, ощущая иногда уколы Дара — он давно не тренировался, и сила Тьмы давала о себе знать болезненными микровыбросами.

Однако последний выброс оказался на порядок сильнее. Петра словно ударили, сшибли со стула, врезали по почкам ногами.

Всё тело заныло, вывернуло наизнанку. А затем пришло тепло, уют и… зов. Петра звали.

Куда? Домой. К своим. К тем, кто понимает.

Зов цеплял нутро, напоминая о близких, о тех, которых он никогда не знал и которые его ждут и любят. О братстве, которого он никогда не ценил. О любимой, в чьи глаза он не готов был смотреть.

А ещё этот зов обещал власть и силу.

Его тянуло выйти на улицу, словно в лёгких застрял гигантский рыболовный крючок, и теперь подтягивал к поверхности водоёма. Наивная рыбка ждала вкусняшку, а получила удар, асфиксию и соль с перцем по вкусу перед сковородой.

Несмотря на боль, Пётр Меньшиков встал с пола, на котором приходил в себя, аккуратно и тщательно оделся. Не забыл подушиться любимым одеколоном с морскими нотками.

Когда он вышел в прихожую, работники замолкли, вежливо кланяясь. Пётр посмотрел каждому в глаза и только двое не отвели взгляда. Им он кивнул и пожал руки. Молча.

Затем накинул длинное пальто, повязал плотный шарф и надел широкополую старомодную шляпу.

Остановившись в дверях, он осмотрел прихожую, задерживая взгляд на портретах, фотографиях и памятных безделушках, которые прикольно ставить там, где увидят все. Мелкий пафос, который сейчас у него вызывал улыбку ностальгии.

— Прощайте, — сказал Пётр, прощаясь с домом и его обитателями навсегда.

Его звали и он не собирался отказываться от зова. Не он. Не сейчас.

Глава 8

Полет

Роксана Привалова, прикованная, в прямом смысле, к постели, тяжело дышала. Потолок над ней медленно переставал кружиться, но ощущение сумасшедшего аттракциона, в который она попала по случайно не проходило.

Некромант, который её так пугал, сидел на стуле напротив, делал пометки в толстой тетради в кожаной обложке. Десять минут назад его Дар прижимал