Кинделан настойчиво убеждал Франко, что Испания должна оставаться нейтральной, ибо экономическое и промышленное превосходство Союзников гарантирует их будущую победу. Он также сказал, что совмещение Франко двух постов – командующего армии и главы партии, тем более такой, как Фаланга, покрывшая себя позором, – противоречит интересам армии. Поскольку Кин-делан утверждал, что говорит от имени генералов Хорданы, Давилы, Аранды, Оргаса, Хуана Вигона и Варелы, с которыми виделся в ходе поездки, каудильо сделал вид, будто полностью согласен со всем сказанным. Однако Кинделан все больше истощал его терпение. По возвращении в Барселону Кинделан собрал у себя дома генералов и других высших офицеров Каталонского военного округа и сказал им, что «государственный корабль дрейфует, совершенно неуправляемый», а фалангистское чиновничество некомпетентно и коррумпировано. Заявив, что от нынешнего режима нечего ждать перемен, он призвал к радикальной смене лиц, методов управления и самого режима. Франко, раздраженный критикой Кинделана и его словами, будто действия каудильо должны быть согласованы с генералами, голосовавшими за него в сентябре 1936 года, выждал из предосторожности три месяца и тогда уже заменил Кинделана[2126] на посту командующего Каталонским военным округом фалангистом Москардо[2127].

Неудивительно, что укрепление позиций монархистов в армии после высадки Союзников в Северной Африке вынудило каудильо в подходящий момент реабилитировать Ягуэ, назначенного 12 ноября 1942 года командующим испанскими войсками в Мелилье[2128]. Однако Ягуэ, хотя операция «Факел» прошла успешно, был по-прежнему убежден в грядущей победе Оси[2129]. Его назначение было весьма умным шагом. Франко знал, что немцы обхаживают Ягуэ, надеясь, что он либо заменит его самого, либо поддержит претензии Муньоса Грандеса. Видя успехи Союзников, Ягуэ, приверженец Оси, едва ли рискнул бы вступить в заговор против каудильо. К тому же он, идеалист и по-настоящему лояльный человек, не пошел бы на поводу у немцев[2130]. Особенно важно то, что в Мелилье Ягуэ должен был стать противовесом Оргасу, просоюзнически настроенному монархисту, верховному комиссару и другу Кинделана. Франко надеялся что таким образом два потенциальных противника нейтрализуют друг друга.

К тому моменту, когда Асенсио, Хирон и Арресе внесли в повестку дня кабинета предложение, чтобы Испания в ближайшее время объявила о вступлении в войну на стороне Оси, Союзники достигли такого впечатляющего успеха, который исключал враждебные акции Мадрида. Одиннадцатого ноября германские войска оккупировали Виши, опасаясь, что события в Северной Африке приведут к переориентации французов или станут прелюдией к высадке Союзников на средиземноморском побережье Франции. На следующий день Франко объявил всеобщую мобилизацию, чтобы обеспечить защиту испанских границ от вторжения любой воюющей стороны. После того как американские спецслужбы проанализировали обмен телеграммами между Мадридом и испанским посольством в Вашингтоне, Хейес истолковал этот шаг как благоприятный для Союзников[2131]. В середине ноября в дипломатических кругах распростанились неподтвержденные слухи, будто Гитлер потребовал от Франко предоставить его войскам возможность свободно проследовать через испанскую территорию[2132]. Хордана уверил Хейеса, что Испания запросила у немцев гарантий неприкосновенности своей территории. Хотя Хейесу делали намеки по поводу германских просьб о свободном следовании немецких войск через Испанию, письмо Хорданы Альбе, датированное концом ноября, свидетельствует, что ничего подобного в действительности не было. Берлин дал устные гарантии не вторгаться в Испанию и недвусмысленно заявил, что Третий рейх не собирается направлять войска через испанскую территорию. Подтверждается это тем, что в Южной Франции были развернуты лишь незначительные силы немцев[2133]. Хордана неукоснительно придерживался точки зрения, что мобилизация в Испании не означает перехода с позиции невоюющей страны к строгому нейтралитету. В посланиях испанского правительства Вашингтону утверждалось противоположное[2134].

Франко раздувал вымышленные угрозы от стран Оси, чтобы втереться в доверие к Союзникам[2135]. Ему едва ли нравилось, что англо-американские силы вторглись именно на те французские территории Марокко и Алжира, на которые он сам имел виды. Но даже крайне раздосадованный, он старался не подавать виду. При этом каудильо еще не потерял веру в конечную победу Оси[2136]. Его позиция вырисовывается в письме, полученном в середине ноября от Хор-даны новым испанским послом в Берлине Хинесом (Gines) Видалом. Хордана постоянно искал одобрения Франко, обращаясь к нему даже с самыми незначительными вопросами[2137]. Рука хозяина явно сказывается в инструкции Хорданы послу Видалу с предписанием изыскивать возможности для «Испании (единственной в мире нации, открыто и искренне проявляющей дружбу к Третьему рейху)» получать военные материалы, свободные от обложений, для оказания сопротивления Союзникам и прикрытия флангов Германии[2138]. Притом что Франко принял и официальные гарантии Рузвельта, двуличие этого указания, направленного в Берлин, очевидно.

Лживость заявлений Франко о дружбе обнаружилась менее чем через неделю. Четырнадцатого ноября Шторер запросил разрешение, чтобы германские самолеты использовали Балеарские острова как базу, с которой они могли бы проводить операции по спасению своих летчиков, сбитых над Средиземным морем. Когда Хордана 19 ноября на регулярно происходящей по четвергам встрече с Франко поднял этот вопрос, каудильо сказал, что откажет немцам, поскольку удовлетворение их просьбы спровоцировало бы враждебные акции Союзников[2139]. Отказ, возможно, был, частью стратегии Франко, призванной убедить немцев в необходимости предоставить ему военную помощь для выступления против Союзников. 24 ноября 1942 года испанский министр иностранных дел составил документ под названием «Основы политических переговоров с Германией». Из него явствует, что каудильо хотел получить германское оружие без предварительных условий, бесплатно и без надзора со стороны германских специалистов[2140]. Это было проявлением типичной для него инициативы – неясной, двусмысленной, открывающей простор для любых действий. В сущности, это не что иное, как явная просьба о том, чтобы Ось помогла своему союзнику укрепить позиции в тот момент, когда у его границ концентрируются все большие силы противоборствующей стороны. При всех своих симпатиях к Третьему рейху Франко пытался использовать трудности стран Оси – так же как он преувеличивал угрозы Германии, чтобы добиться поблажек от Союзников.

Пустив в ход всю свою врожденную хитрость, чтобы противостоять и Союзникам, и Оси, Франко решил действовать по возможности независимо. На заседании кабинета 23 ноября он дал указания Хордане добиться от американцев выполнения их обещаний об экономической помощи Испании. Хейес с оптимизмом встретил последовавший вскоре запрос об оказании помощи топливом и продовольствием, увидев в этом знак того, что «Хордана и Франко, вероятно, предвидят теперь грядущую победу Объединенных Наций, поэтому мы можем рассматривать их как потенциальных друзей, а не врагов»[2141]. Хейес пришел к правильному выводу на основании ложных посылок.