говорится: «Если подсудимый признает себя виновным, то не требуется никаких дальнейших доказательств или дальнейшего судебного разбирательства, и суд переходит к вынесению решения на основании «собственного признания» подсудимого».

Я теперь спрашиваю г. генерального прокурора Великобритании, как понимать этот комментарий? Какое значение в английском праве, в английском суде имеет признание обвиняемого?

Я отвечаю – решительное значение, категорическое значение, такое значение, что по словам опытного комментатора проф. Гар-риса и его товарищей, которые участвовали в составлении этой толстой книги, на 450-й странице прямо говорится: Не требуется, вовсе не являются необходимыми доказательства, что подсудимый виноват, если он признал свою вину.

Кто же здесь прав, книга или г. Шоукросс?

Конечно, вы можете сказать, что книгам не всегда можно верить. Но я думаю, что в таком случае нельзя требовать, чтобы мы всегда верили и г. Шоукроссу, тем более, когда у него нет никаких доказательств.

Я утверждаю, что в английском праве до сих пор еще в значительной степени сохранились следы формальной теории доказательств, которая стояла на том принципе, что сознание обвиняемого – царица всех доказательств. Это полностью подтверждает и английская книга Гарриса «Принципы и практика уголовного права». А г. Шоукросс говорил, что в Англии признание не имеет решающего значения. Это неверно, г. Шоукросс, ибо именно в Англии сознанию обвиняемого придается решающее значение. Наоборот, в советском праве сознание обвиняемого имеет такое же значение, как и всякое другое доказательство, так как советский закон, советское право требует, чтобы суд выносил приговор не на основании признания обвиняемым своей вины, а по всей совокупности доказательств по этому делу.

Г-н Шоукросс сослался далее на мою книгу о советском государственном праве, где говорится о том, что в СССР нет свободы печати для врагов социализма. Я должен покаяться, я действительно так писал. Я и завтра так напишу. Я так думал, я так думаю и завтра так буду думать, так как ни в СССР, ни в странах народной демократии, действительно, не может быть свободы для фашистской печати. Но лучше всего об этом написано в советской Сталинской Конституции, которая в статье 125 записала следующее положение:

«В соответствии с интересами трудящихся и в целях укрепления социалистического строя гражданам СССР гарантируется законом:

а) свобода слова,

б) свобода печати,

в) свобода собраний и митингов,

г) свобода уличных шествий и демонстраций.

Эти права граждан обеспечиваются предоставлением трудящимся и их организациям типографий, запасов бумаги, общественных зданий, улиц, средств связи и других материальных условий, необходимых для их осуществления».

Вот наша конституция. У нас нет такого положения, чтобы фашист Мосли мог развращать людей пропагандой фашизма, как это делается в Англии, или могли безобразничать всякого рода Ку Клукс-кланы на глазах у всего общества, как это делается в Соединенных Штатах, где хулиганы разгоняют митинги демократов, когда они избивают их, и когда этими хулиганами избиваемых демократов сажают на скамью подсудимых, а хулиганов благословляют на дальнейшее политическое хулиганство.

Конечно, мы по-разному понимаем демократию. Вот, г-н представитель Франции заявил: «У нас классическая демократия, а там – народная демократия». Что значит «классическая демократия»? И кто поверит французскому делегату, что во Франции действует какая-то «классическая» демократия, когда новое правительство формирует такой «классический» демократ, как министр французской полиции небезызвестный Жюль Мок?

Я просил уже г. Шоукросса назвать такой английский закон – я не говорю: «такую статью конституции», так как в Англии до сих пор нет, как известно, вообще никакой конституции – но какой-нибудь закон, который гарантировал бы трудящемуся человеку работу и кусок хлеба, избавлял бы его от страха голода, нищеты и, может быть, голодной смерти. Или пусть назовет такой закон или такую статью конституции г. Коэн, представитель США, где, как известно, имеется конституция, правда почти 200-летней давности. Ни тот, ни другой не откликнулись на мою просьбу. Молчат, потому что им нечего сказать, потому что у них нет таких законов. А в СССР, как и в странах народной демократии, такие законы, такие статьи в конституциях имеются. Это называется – реальной демократией, г-н французский представитель, не «классической», а реальной демократией, т. е. такой, которая действительно, на деле, материально дает возможность жить, как люди, а не как пресмыкающиеся твари, как это бывает при «классических» демократиях.

Здесь упрекали страны народной демократии в том, что там нет полной свободы слова, свободы «для всех». Да, нет, и не должно быть. В мирном договоре, например, с Румынией, имеется статья 5-я, которая требует не допускать фашистской пропаганды, и Румынское правительство так и поступает. Поэтому все крики о том, что в Румынии, а также в Болгарии и Венгрии нарушается такая «основная свобода», как свобода слова и печати, лицемерны и лишены всякого основания.

Г-н Шоукросс пытался доказать, что в данном случае налицо спор. Это – очень серьезный вопрос. Какой спор? Между кем спор? Между США, Великобританией и СССР, между тремя? Или между этими тремя странами, с одной стороны, и, например, Румынией, или Болгарией, или Венгрией, с другой? Надо ответить да этот вопрос, чтобы иметь возможность судить, может ли быть применена процедура, предусмотренная мирными договорами с Болгарией, Венгрией и Румынией. Если послушать г. Шоукросса, то выходит, что английское и американское правительства видят наличие спора в разных позициях СССР, с одной стороны, и США, Англии, с другой, по поводу того, имеют ли место нарушения мирных договоров со стороны Болгарии, Венгрии и Румынии. Но разве может быть какое-либо сомнение в том, что процедура, предусмотренная мирными договорами с указанными выше странами, не имеет никакого отношения к разногласиям между тремя великими державами. Процедура, предусмотренная статьями 36, 38 и 40 соответствующих мирных договоров, имеет в виду не разногласия между СССР, США и Великобританией, так как такие разногласия не могут регулироваться мирными договорами с бывшими неприятельскими странами. Эта процедура предусматривает разногласия между каждой из этих стран, с одной стороны, и тремя великими державами, действующими по согласованию между собой, с другой. Но известно, что никакого согласования между тремя державами (СССР, США, Англия) в позициях по поводу якобы нарушений со стороны Болгарии, Венгрии и Румынии нет, а значит, и нет спора, того спора, о котором говорится в мирных договорах, предусматривающих процедуру, указанную в статьях 36, 38 и 40 соответствующих договоров. Эта процедура могла бы быть применена лишь в том случае, если бы был спор между Румынией, с одной стороны, и между СССР, США и Великобританией, с другой стороны. В таком случае могла бы быть применена эта процедура, если три державы: СССР,, США