по сторонам. Он смотрел только вперёд. Туда, где римский строй начинал менять очертания. Из-за широких монстро-щитов, прикрывавших первую линию, начали выдвигаться новые отряды. Полная когорта, — не меньше сотни мечей — разворачивалась, явно нацеливаясь на его каре. За ними, вздымая пыль, уже скакала конница.

— Держать строй! — рявкнул Сергей. — Пушки, товсь!

Барабан сменил ритм — теперь он бил реже, но тяжелее, отдаваясь в груди. Каре замедлилось, перешло на шаг. Первый ряд опустился на колено, выставив щиты. Второй, стоя, положил пики на плечи первых. Внутри артиллеристы уже разворачивали стволы. Фитили тлели.

Конница обогнала когорту и вышла на финишную прямую. Сергей поднял щит, глядя поверх кромки на взмыленные морды коней и спокойные, сосредоточенные лица всадников. Они неслись молча, без криков, только топот копыт. Сто метров. Восемьдесят. Пятьдесят. Сорок.

— Огонь!

Щиты раскрылись. Три ствола, наведённые почти в упор, изрыгнули столбы белого дыма. Картечь ударила в конскую лавину, как гигантская коса. Грохот залпа слился с воем вгрызающегося металла, диким ржанием лошадей и хрустом костей. Передние ряды всадников просто исчезли. Их смело, разорвало в клочья. Кони, пробитые десятками железных осколков, рухнули на землю, увлекая за собой седоков. Один жеребец, лишившийся всадника, проскакал ещё десяток шагов с развороченной грудной клеткой и рухнул, заливая песок кровью. Второй, с перебитыми ногами, бился в агонии, придавив собой кавалериста. Воздух наполнился запахом пороха, крови и конского пота.

Строй атакующих сломался мгновенно. Задние ряды, налетев на упавших, замешкались. Кони всхрапывали, вставали на дыбы, отказываясь идти вперёд. Всадники, ещё минуту назад уверенные в своей неуязвимости, пытались развернуться, сталкиваясь друг с другом. Кто-то кричал команды, кто-то звал на помощь. А каре уже снова сомкнуло щиты, и пушкари, обжигая руки о горячие стволы, забивали новые заряды. Барабан бил ровно, спокойно, отсчитывая секунды.

Но элита на то и элита, что восстановилась быстро. Сергей ожидал, что после такого залпа конница рассеется, что лошади, обезумев от грохота, понесут всадников прочь, ломая ряды собственной пехоты. Но этого не случилось. Кони всхрапывали, плясали на месте, но не разбегались. Они вели себя так, будто привыкли к грохоту. Словно их специально приучали.

Как? Сергей не знал. Может били в барабаны, грохотали железом или еще чем-то. Но факт оставался фактом: кони не боялись выстрелов. И это меняло всё.

Кавалеристы, уцелевшие после первого залпа, отступив, быстро перестроились. Офицер в алом плюмаже что-то крикнул, и всадники, обогнув горы трупов, снова выстроились в линию. Их осталось три десятка, но они по-прежнему были лучшими из лучших. Развернув коней, они, не дожидаясь отставшей когорты, снова пошли в атаку.

Сергей видел их лица. Ни страха, ни сомнения. Они неслись молча, выставив копья, и земля снова задрожала под копытами.

— Пики к бою! — рявкнул он.

Передняя шеренга опустилась на колено, уперев древки пик в землю. Задняя, стоя, выставила свои пики вперёд, положив их на плечи передних. Барабан забил чаще, громче, подгоняя сердца бойцов.

Удар был страшен. Тонны живой плоти, закованной в металл, обрушились на щиты. Треск ломающихся пик, скрежет железа, ржание коней и крики людей слились в один невыносимый гул. Передний всадник, пробив щит, влетел в строй, и его конь, получив пику в грудь, рухнул, подмяв под себя двоих пацанов. Другой, увернувшись от пик, занес над головой меч, но тут же сам был стащен с седла алебардой. Каре дрогнуло, но выстояло. Щиты сомкнулись, пики упёрлись в землю, и римская конница, потеряв с десяток всадников, вновь откатилась назад. Но Сергей знал: это ещё не конец. Подходила пехота. Бой только начинался.

Один из артиллеристов, молодой парень с перепачканным порохом лицом, тронул Сергея за плечо:

— Воевода, пушки готовы.

Сергей обернулся. Расчёт ждал. Он бросил быстрый взгляд влево, на откатившуюся конницу. Офицер в алом плюмаже снова выстраивал своих людей, готовя третью атаку. Их осталось чуть больше двух десятков — потрёпанных, но всё ещё опасных. Но до них было далеко. А вот когорта — полная сотня легионеров, сомкнувших щиты, — была уже в ста метрах. Они шли молча, мерно, выставив пилумы, и до столкновения оставались секунды.

Выбор очевиден. Хоть расстояние и предельное для картечи, другого варианта не было.

— Цельсь! — рявкнул Сергей, и канониры припали к запалам. — Огонь!

Пушки рявкнули. Три столба дыма вырвались из стволов, и картечь с воем ушла в гущу когорты. На таком расстоянии заряд уже рассеивался, но всё ещё сохранял убойную силу. Железный град ударил в щиты, в шлемы, в незащищённые лица. Первая шеренга легла почти полностью. Щиты треснули, разлетелись. Несколько легионеров рухнули, не успев вскрикнуть. Один, с пробитым нагрудником, сделал ещё два шага и упал лицом в пыль. Другой, получив заряд в бедро, закричал и повалился на бок, зажимая рану.

Строй когорты заколебался. Задние ряды налетели на передних, споткнулись о тела. Центурион в шлеме с гребнем что-то заорал, перекрывая стоны, и строй начал выравниваться. Легионеры смыкали щиты, перешагивали через убитых, упрямо шли вперёд. Но темп их сбился. И Сергей, глядя на это, успел подумать, что они только что выиграли ещё немного времени. Совсем немного. Но в бою и это — бесценно.

Когорта надвинулась. Сергей видел их лица — сухие, обветренные, с жесткими складками у ртов. Ни страха, ни злобы. Только сосредоточенность. Они не бежали, они шли, и их щиты смыкались, образуя глухую стену.

— Пушки, товсь! — гаркнул он, и канониры припали к запалам. — Пли!

Три ствола ударили одновременно, почти в упор, поверх голов передней шеренги. Картечь хлестнула по когорте, как плеть, и первые ряды римлян повалились, словно подкошенные. Но задние, перешагивая через тела, уже ломились вперёд, и их было много. Слишком много. Они врезались в каре, как волна в скалу, и началась резня.

Сергей дрался в первом ряду. Он отбил пилум, ткнул мечом в чью-то грудь, почувствовал, как клинок скользнул по ребрам, и тут же получил удар щитом в плечо. Отшатнулся, выругался, снова вскинул меч. Рядом, плечом к плечу, рубились его пацаны. Точнее умирали.

Один, совсем молодой, белобрысый, с лицом, ещё не знавшим бритвы, пропустил укол пилума в горло. Он захрипел, выронил щит и рухнул под ноги наступающим, заливая песок кровью. Другой, оставшись без оружия, вцепился зубами в руку легионера и повалил его на землю, прежде чем сразу два меча пронзили ему спину. Третий, высокий, чернявый, с обрубком алебарды, стоял, привалившись спиной к щиту, и отбивался от наседавших римлян, пока не рухнул, получив удар копьем в висок.

Сергей видел всё это краем глаза, но не