– кусочками курицы. От того, как он весело носился туда-сюда, когда мы его окликали, на душе стало легче.

– Опять из-за меня проблемы, – тихо пробормотал юноша.

– Не из-за тебя, а из-за них.

– Они пришли сюда из-за меня.

– Почему тебя это так волнует?

– Это моя вина, – невнятно пробормотал он, смотря вдаль и вяло ковыряя ложкой картофель. – Потому что я предатель.

Он говорил тихо и спокойно, без горечи или обиды. Видимо, вспоминал былое. Я хлопнул по столу, вернув Лэнса в настоящее.

– Лэнс, ты понимаешь, что значит это лицо? – спросил я, указывая на свое лицо правой рукой.

Он удивленно моргнул.

– Нет.

– Это лицо означает «ты сказал что-то важное – теперь объясняй».

Фарлонг прыснул.

– Ничего особенного. Они прекрасно ладят со всеми в Бюро, кроме меня. Все мы выросли в одном месте, у нас схожие ситуации, да и среда уникальная, поэтому, как правило, отношения складываются хорошие. Только я не смог вписаться в их компанию.

– Вписаться?

– Ты знаешь, кто такой «подменыш»?

– Нет.

– Это детеныш фей, которого они подкладывают вместо человеческого. С каждым годом количество инцидентов уменьшается, но…

– Разве это нельзя считать похищением?

– Ну, с человеческой точки зрения. С точки зрения волшебных существ это обмен. Похищенные, как правило, не возвращаются – они вырастают и живут в Стране фей. А фея в конечном итоге растет в мире людей.

– Как Сью?

– Сью, возможно, никогда там и не жила. Там слишком свободно. Некоторые феи живут группами, а некоторые – поодиночке.

Видимо, Страна фей – это не просто место, в котором веселятся кучи Сью. Он разрушил все мои мечты.

– В качестве исключения фей, которые остаются в мире людей, охраняет Бюро до тех пор, пока они не исчезнут.

– Почему они должны исчезнуть?

– Я же говорил, что некоторым существам свойственно то, что мы бы назвали бессмертием. Они никогда не стареют, никогда не ранятся и не болеют. Судя по всему, сто лет для них – вполне нормальный возраст. Однако точная средняя продолжительность их жизни остается загадкой. Говорят, что особи, пойманные Бюро для наблюдения, как правило, быстро исчезают из-за стресса. Вне Европы их тоже не находили. А еще есть заклинания, заставляющие их исчезнуть…

– Я уже понял, что феи могут исчезать. – Я решил прервать его, пока он окончательно не заговорился. – Так что же случается с подменышами?

– Они исчезают особенно легко. Именно поэтому их решают оставить, а не возвращать, но есть и другие причины и теории. Когда я был ребенком, среди нас росла девочка-фея.

Губы Лэнса слегка изогнулись, но улыбка быстро исчезла.

– Бюро дает имена всем подменышам. Девочек называют Ньенте, а мальчиков – Отис. Оба слова означают «безымянный», то есть имен у них как бы нет.

– Почему?

– Они обычно исчезают через пару дней, максимум – через несколько месяцев. Если им давать имена, наблюдатели привяжутся, а записи об их жизни будет вести сложнее. Поэтому в отчетах к базовому имени просто прикрепляют номер. «Ньенте № 3429», что-то вроде этого.

– Прям как в тюрьме, – пробурчал я и только через мгновение понял, что это было довольно бестактно.

– Эта «№ 3492» росла вместе со мной. Размером она была ближе к Синтии, чем к Сью. Большие феи не умеют летать, но зато хорошо владеют своим телом. Она, как и многие другие, частенько превращалась во что-то жуткое, шокируя окружающих или заставляя их смеяться. Дети ненавидели ее и издевались, бросали в нее камни.

Мне показалось, что я каким-то образом понял, к чему шла эта история.

– Но ты так не делал.

Лэнс горько улыбнулся.

– Ну, до ее прихода я как-то был сам по себе. Постоянно читал книги, потому что истории интересовали меня больше других детей и существ. Вот и все. Камни фей все равно не ранят, да и они в любом случае рано или поздно исчезают, поэтому незачем их травить.

Как и ожидалось, в Бюро Лэнс был совсем другим.

– По какой-то причине я привязался к той девочке. Не то чтобы я этого хотел, но избегать ее я тоже не видел смысла. Другим воспитанникам, вероятно, казалось, что мне больше нравилось играть с феями, а не с ними. В мире детей такое расценивается как предательство.

– Поэтому тебя назвали одержимым феей?

– Чувства Джона и Люси нетрудно понять.

– Нетрудно, будь вы детьми. Но вы давно выросли. Неужели обязательно надо было приходить к тебе домой и озвучивать свои претензии лично?

– Им я особенно не нравился… К тому же многие, оставшиеся в Бюро, считают себя элитой. Они гордятся своим происхождением, наличием Второго взгляда и работой на Бюро. А тут ты: родился не в Англии, но со способностями, еще и живешь со мной. Вот они и бесятся. Надеюсь, их нападки не сильно тебя трогают.

Я замолчал. Оскорбления в мой адрес были не такими уж и обидными. Мне даже как-то все равно. Однако меня раздражало, что эти трое, возможно, раньше были друзьями. Слишком уж они на это намекали.

«Не пойми меня неправильно, но, если мы сейчас уйдем, ты снова останешься один».

Я не шевелился, но Лэнс, похоже, понял, что разговор окончен. Тогда, отложив ложку, он встал.

– Остальное доем завтра утром. Сегодня буду отдыхать, – сказал он и отнес посуду на кухню, после чего притих. Я и так знал, чем он занят: единственная работа по дому, которую Лэнс умел делать (но это неточно), – заворачивать еду в пищевую пленку. И делал он это невероятно дотошно.

– Странный он какой-то, – пробормотал я Ханпэну по-японски. Насытившись, он лежал мордой вниз, но все же посмотрел на меня. Я потрепал его по голове.

Принимая душ, я вспомнил о господине Макгоуэне.

Я решил оставить посуду на Сью, которая все равно пришла бы ночью, прибрался и отвел Ханпэна наверх, в комнату тети. Несмотря на свои размеры, она все больше напоминала комнату собаки, а не женщины. Я пользовался только ванной Марико. По сравнению с количеством спален их в доме было крайне мало: одна здесь и одна на первом этаже. Поскольку тетушка сейчас отсутствовала, я пользовался ее ванной, а вторую отдал Лэнсу.

Неприятный для меня запах женского шампуня и мыла начал наконец-то выветриваться. Я посмотрел вниз, закрыл глаза и позволил воде стекать по затылку. И тут меня озарило.

Внезапно меня поймали, обездвижили и отправили сюда.

Наша работа не в том, чтобы ловить безобидных призраков.

Я задумался о том разговоре. Они – анти-Фантазмы. Если они могут перемещать духов, то, вероятно, также способны и