– Ты же вчера полдня рагу готовил.

– Ты все съел. Вкусно же было? А я даже брокколи положил.

– Значит, ты очень даже хорошо готовишь.

– На комплимент не тянет.

– Это что-то значит?

– Не понял.

– Когда я возвращаюсь, дом всегда сияет, а блюда становятся все вкуснее. Выходит, тебе скучно?

Я замолк. И правда: в последнее время у меня появилось уж слишком много свободного времени. Готовка стала для меня хобби, и мне это нравится. Однако, когда меня спрашивают, доволен ли я положением дел, а я при этом готовлю печенье даже для собаки, согласиться как-то не получается. Я стал похож на пенсионера, который даже лапшу с нуля готовит.

– Было бы классно найти подработку. У меня студенческая виза, по ней же можно?

– Ну…

– В кафе или в пабе… не официантом, лучше поваром. Был бы в Витсберри японский ресторан – запросто бы устроился. А в Бюро нет, случаем, свободной вакансии?

Лэнс, макавший хлеб в оливковое масло, замер. В масле, кстати, были вяленые помидоры. Вероятней всего, он хотел спросить: «У тебя настолько много свободного времени?»

– Ты хочешь работать в Бюро?

– Ну… гипотетически.

– Мне кажется, лучше туда не соваться.

– Почему? Пока я нахожусь в Англии, мне приходится иметь с ними дело. Не лучше ли тогда и подработать у них?

– Ты серьезно?

Фарлонг смотрел на меня в упор, что было не очень-то вежливо. Я взглянул на стол, где были выставлены свежеиспеченный хлеб, французская похлебка потофе[1] и тушенная в томатном соусе курица, и на мгновение задумался, серьезно ли он.

Может быть, я просто хочу хоть чем-нибудь заняться? Чем-нибудь другим. Стать анти-Фантазмом казалось более реалистичной задачей, чем Джеймсом Бондом.

Нет, ну правда. С самого рождения Лэнса готовили к тому, чтобы он стал анти-Фантазмом. Джона и Люси – тоже.

Только я собрался сказать, что мне еще надо подумать, как Ханпэн дернул ушами, вскочил и бросился наутек. Пока я пытался понять, что происходит, от входа раздался крик.

Мы с Лэнсом встали одновременно. Пес, скуля, вернулся и вцепился мне в ногу, поэтому я поднял его. Произошло что-то пугающее. Ханпэн умен, но тетя обожала и баловала его с самого рождения, а в последнее время этим занимались и мы – словом, к стрессу он был очень неустойчив.

Виновник происходящего обнаружился сразу. Вслед за собакой в комнату вошел мужчина средних лет в старомодной шляпе-котелке и черном костюме. В правой руке он держал трость. Его походка была неестественна, а все тело слегка размыто, словно окутано бледным светом.

Призрак.

Само по себе его появление никак нас не удивило, но он явно был в ярости. Его налитые кровью глаза были широко раскрыты, он оглядывался по сторонам, словно искал что-то. Более того, хотя мы с ним были примерно одного роста, мужчина отчего-то казался надутым. Короче говоря, для призрака он был странноват. Неудивительно, что Ханпэн так испугался.

Успокаивая собаку, я оглянулся на Лэнса, но тот смотрел на незваного гостя.

– Мистер Макгоуэн.

Только сейчас призрак наконец повернулся в нашу сторону.

– Этот голос… рыжеволосый Фарлонг?

Имя прозвучало как оскорбление. Лэнс кивнул, ни капли не изменившись в лице.

– Вы меня не видите, верно?

– Это из-за тебя… – Господин Макгоуэн поднял трость и указал в сторону Лэнса. – Это по твоим советам я оказался в таком положении…

– Я ничего вам не советовал.

– Лжец! Это был настоящий анти-Фантазм. Я просто бродил по округе, и вдруг…

– Занимался ли я чем-то подобным раньше?

– Я оказал тебе уважение. Пожалуйста, не позволяй своим страстям сбить тебя с пути, – холодно продолжил призрак. Он открыл и сразу же закрыл рот, а затем отложил трость. Коснувшись лица левой рукой, он пробормотал: – Разве это не ты сказал мне так сделать?

– Это моя вина, но я этого не хотел. Ваше зрение затуманено, но это временно и скоро пройдет. Пожалуйста, успокойтесь, вы и так уже напугали пса.

После этих слов господин Макгоуэн удивленно втянул шею, несколько раз моргнул и немного расслабился. Любовь к собакам – одна из хороших черт британцев. Даже упрямые старики с серьезными лицами обычно добры к ним.

– Пса? Где я, Фарлонг?

– Это мой временный дом. Сейчас ужин.

– Прошу прощения за беспокойство, но я… внезапно меня поймали, обездвижили и отправили сюда. Разве не вы просили передать, что ждете меня?

– Да, точно… Кто же вас схватил?

– К сожалению, я уверен, что они из Бюро. Они же еще незрелые, и я им не слишком понравился.

Я бросил взгляд на Лэнса. Должно быть, это дело рук Джона и Люси.

– Какое неуважение!

– Пожалуйста, отдохните немного в моей комнате. Все волшебные формы жизни очень активны в это время года. В таком состоянии выходить на улицу опасно.

Господин Макгоуэн, гнев и волнение которого, казалось, несколько утихли, беспокойно огляделся по сторонам.

– Фарлонг. Я все еще плохо вижу.

– Кай, проводишь?

– Кто это? – Господин Макгоуэн посмотрел не в ту сторону.

– Мой сосед. Впереди слева от вас, – ответил Лэнс.

– Что это… человек? Живой человек? Твой друг?

Господин Макгоуэн почему-то выглядел счастливым, а вот щеки Лэнса, наоборот, дрогнули. Судя по всему, юноша был известен в Витсберри отсутствием друзей-людей. Я успокоился, поставил Ханпэна на пол и сделал несколько шагов к призраку.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Кай Минагава.

– О-о! Ты друг Фарлонга?

– Мистер Макгоуэн, – вмешался Лэнс. – Не реагируйте слишком бурно. Он не работает в Бюро, но имеет Второй взгляд. Идите за его голосом в комнату и оставайтесь там столько, сколько захотите. А я встречусь с теми, кто проявил к вам неуважение.

Он пробормотал что-то еще в качестве извинения и вышел из комнаты. Я, в свою очередь, повел мистера Макгоуэна в комнату Фарлонга.

– Я рад, что у Лэнса есть друг. Он приятный молодой человек, но часто не может найти общий язык с живыми людьми, а потому остается один, – поднимаясь по лестнице, слушал я.

– Думаю, я побуду живым еще какое-то время, так что не волнуйтесь.

Мистер Макгоуэн почему-то рассмеялся.

Когда я спускался, Ханпэн позвал меня, и это даже не метафора. Он уверенно поднимался по лестнице на своих коротких лапках, а увидев меня, гавкнул и обернулся. Дежавю какое-то.

Предчувствуя, что Лэнс снова может валяться снаружи, я последовал за Ханпэном и открыл входную дверь.

– О, японец вышел! – услышал я довольно презрительный голос.

Солнце садилось довольно поздно, поэтому на улице было еще светло. На крыльце стоял Лэнс. Наши взгляды встретились, и он на мгновение нахмурился. Напротив него я