Может, чуть больше – если боги придержат тучи, но на их милость после того, как они тут недавно так громко хохотали, я бы не рассчитывала. Если стену не поднять вовремя, то вода подтопит вначале фундамент, а затем доберётся до нижних покоев. Пойдет сырость, за ней плесень, замок начнёт гнить и к зиме от гордого Цуру-дзё останется совсем ветхое сооружение.

Если я оптимизирую строительство Цуру-дзё, то это будет настолько потрясающим проектом, что мне за него сразу дадут суффикс «сан» к имени. «Мастер Тихой Воды Кири-сан», хорошо же звучит, верно?

Для начала я всё же покрутилась у трещины в земле. Набросала пару эскизов, прикинула, где лучше пустить водоотвод, отметила, где папоротник уже сам по себе начал прорастать в щелях. Хорошее место, удачное.

А потом набралась духу и пошла к мастерской.

Шла с лёгкой опаской. Честно говоря, побаивалась снова услышать что-нибудь про страшилище, с которым Рёллан-сан заставил делить ужин. Но нет. Мужчины работали деловито, сосредоточенно и без лишних слов. С раннего утра они, оказывается, уже сходили к северному склону Журавлиной Гавани и притащили на деревянных носилках здоровенные блоки серого туфа с неровными краями. Каждый блок был размером примерно с половину меня, наверное!

В мастерской Хару и Кай распиливали и обтёсывали камни. Они работали деревянным молотком и долотом, откалывая лишнее и выравнивая грани. Каменная крошка летела во все стороны, оседала на одежде, на волосах, но никто на это не обращал внимания. Стоило мне войти, как в носу засвербело, и я оглушительно чихнула.

– О, доброе утро, Кири, – мужчины поздоровались со мной почти хором и продолжили слаженно работать.

Чуть поодаль Сабуро лопатой размешивал что-то в большой деревянной кадке.

– А что вы делаете? – поинтересовалась я, с любопытством заглядывая внутрь.

– Да вот замешиваю раствор. Известь, вода, речной песок. Камни же соединять чем-то надо.

– Гуще бы надо, – сказал Дун.

– Куда гуще, и так не льётся, – огрызался Сабуро. – Куда ты с советами лезешь? Если что не так, то придёт Рёллан-сан, поправит.

– Потрескается ведь, – цокнул языком подошедший Лян.

– Потрескается, а что делать? – философски ответил Дун. – Всё равно каждую весну ремонтируем.

Я отошла от спорящих и вышла на улицу. Здесь работа тоже кипела.

Хару и Кай, согнувшись под тяжестью и обливаясь потом, медленно и с остановками несли к стене обтёсанный блок. Дошли, опустили носилки на землю у основания строительных лесов и выдохнули. Высокие бамбуковые жерди, связанные верёвкой, ярусами уходили вверх вдоль стены. По ним были перекинуты широкие доски – рабочие площадки на разной высоте. Нацуки стоял на среднем ярусе и принимал блоки при помощи простого подъёмника – верёвки, намотанной на горизонтальную деревянную перекладину. Та скрипела, но держала.

Хару обвязал блок верёвкой, дёрнул – Нацуки наверху налёг на рычаг, блок пополз вверх, покачиваясь. Кай страховал снизу руками, следил, чтобы тяжёлый груз не ударился о леса. Наконец подняли. Нацуки принял, оттащил на доску, перевёл дух. Подождал ещё немного, пока Кай и Хару поднимутся, а затем все трое поставили каменный блок в стену и обмазали его раствором из кадки, подозрительно схожей с той, в которой мешал состав Сабуро.

Пока я смотрела на работу обитателей замка, в голове сами собой начали крутиться мысли.

Разрушенная стена была старой. Это было заметно по нижним рядам кладки, камень там потемнел, оброс мхом. Средние ряды свежее, их явно докладывали позже, уже с другим раствором – чуть светлее, с другой зернистостью. Верх был светлее всего, его клали совсем недавно. Однако стена обрушилась до основания, и в срезе хорошо виднелись слои: ровные, без всякого армирования, камень на растворе, камень на растворе, и так до верхушки. Красиво, солидно, основательно – и совершенно не приспособлено к тому, что земля здесь дышит! Неудивительно, что стена треснула аж до фундамента. У нас в Кленовой Долине такое здание простояло бы века, но, если земля движется, то чем крепче монолит, тем хуже.

– Мастер Кири, видите, какую красоту мы строим? – с гордостью сказал Кай после очередного каменного блока, утирая пот со лба. – Деды так учили, и их деды так учили. У нас в роду каждый камень кладут как подношение духам – ровно и крепко!

– Ваше искусство достойно уважения. Так ровно положить – это не каждый умеет, – ответила я.

А что мне ещё оставалось? Не всегда «ровно и крепко» – это хорошо. Тут явно нужно другое искусство, вон же высокие сосны растут и ни одна не упала, а стена – пошла трещинами и обвалилась. При сильном смехе богов всё вновь посыплется.

Кай расправил плечи.

– Мастер Кири, не откажете в любезности? – молоденький Лян обратился ко мне, щурясь от яркого солнца. – Сабуро новый раствор замесил, не поможете донести?

– Отчего же нет, – без раздумий согласилась я. Не зря ведь с утра в рабочее облачилась.

Труда не страшусь, а как стену починить – задача занятная, голова сама тянется разобраться.

Время до обеда пронеслось незаметно. Я по мелочи помогала мужчинам и раздумывала над тем, как построить стену так, чтобы она выдержала очередное внимание богов, когда за спиной раздались быстрые шаги.

– Прошу простить за опоздание, дела в замке задержали, – Рёллан появился из-за угла, на ходу поправляя рукава.

– Что вы, что вы, господин Рёллан-сан! – Нацуки тут же поклонился в пояс. – Вы не обязаны заниматься кладкой вручную, но мы только рады!

– Господин пришёл! – крикнул Лян, чтобы услышали рабочие в мастерской.

И меньше чем через четверть клепсидры, я поняла, отчего мужчины так оживились.

Рёллан подошёл к тем самым блокам, которые Нацуки и Кай еле принесли с северного склона на носилках. Присел, взял два блока – по одному в каждую руку – и понёс к стене так, будто это были две пиалы с чаем. Я лишь тихо охнула, но мужчины, кажется, привыкли к силе господина.

«Это всё, наверное, у него специализированные артефакты», – подумала я, глядя, как драконий помощник играючи взобрался по лесам, приложил блоки к кладке, подправил и выровнял. А потом случилась магия. Рёллан поднял ладонь, и из пальцев потёк тонкий язычок пламени. Он как живой скользнул вдоль швов, и раствор схватился на глазах и начал твердеть и темнеть.

Позади стояла полная тишина.

Я обернулась – все шестеро замерли с инструментами в руках и смотрели вверх, не