Тогда парень просто схватил за руку светлокожую девушку и потащил за собой. Остальные словно выдохнули и покосились теперь на меня.

Нет, я бы могла вступить с ним в бой. Наш преподаватель по физподготовке хорошо натаскал. Но не факт, что он пришёл сюда не один, а в компании своих дружков. Да и нет гарантии, что девушки за него не заступились бы. Кто знает, как тут всё устроено...

— Эруа хам рег… — сказала старуха, поворачиваясь ко мне и подзывая девушек.

А дальше… Дальше с меня стянули шкуру, которую я не хотела выпускать из рук. А потом несколько девушек принялись намазывать мои руки чем-то наподобие аромамасла, но быстро впитывающегося в кожу и не оставляющего никакого следа, кроме странного сладковатого аромата. Те, кто этим занимался, делали всё быстро и слаженно.

Женщина с клюкой отдавала распоряжения, пока меня крутили-вертели. Потом началась роспись тела. М-дааа. Я для себя уже решила, что дождусь, когда мне выдадут одежду, и после этого сбегу отсюда при первой же возможности. Поэтому пока стоически терпела эти процедуры, сопровождаемые песнопениями.

— Эруа дер! — спустя кучу времени удовлетворённо сказала женщина и даже похлопала меня по плечу.

Затем к нам прибежала совсем молоденькая девочка с небольшим свёртком в руках, который на деле оказался моими новыми вещами, если их можно так назвать. Сюда входили: короткий коричневый топ, юбка, едва достигающая мне середины бедра и всё это из кожи, а вот узкая полоска ткани с завязками по бокам, наподобие наших бикини, выступала, как я понимала, для местных в роли нижнего белья. Стоило мне протянуться к ткани, как старуха ловко выдернула её у меня из-под руки и шикнула на девочку. Отлично! И как бежать-то? Я ночью околею. Да и когда я оделась в это непотребство, то выглядела ничуть не лучше девушек лёгкого поведения из заведений, куда мужчины ходят развлечься. Ладно. Что-нибудь обязательно придумаю. Сначала надо осмотреться.

А ещё… есть хочется, да и в туалет. Не знаю, сколько я тут провела времени, но всё же потребности организма берут своё. Как объяснить это старухе?

Пока та отдавала какие-то приказы девушкам, начавшим метаться по вигваму, раскладывая подушки и шкуры, я воспользовалась моментом и всё-таки утащила отброшенную ткань, выступающую в качестве замены белья. Потом положила руку на плечо старухи и сказала:

— Мне надо выйти.

Та нахмурилась и отрицательно качнула головой.

— Мне очень надо выйти, — повторила фразу и потопталась на месте, пытаясь объяснить зачем.

— Эруа, а та вакэ ар?

— Я в туалет хочу! — недовольно буркнула я.

— Аммет! Карте ха! Вакэ ар эруа, — крикнула старуха.

В вигвам забежала девушка, неся в руках накидку. Мне показали, что её надо накинуть сверху так, чтобы не было видно лица, да и всего тела. Впрочем, кусок плотной тёплой ткани отлично с этим справился. А ещё мне выдали странные, с мехом внутри, тапочки-лапти с завязками и помогли в них обуться. Как только я была готова, мы вместе с девушкой, надевшей что-то похожее на тёплое пончо, и старухой, которая, судя по всему, дала ещё несколько указаний остающимся здесь девушкам, вышли на улицу. К нам тут же подошли двое смуглых мужчин с копьями в руках и пошли следом.

Дорога до туалета не заняла много времени. От силы пару-тройку минут, но я успела отметить, что оказалась в деревне, состоящей из множества вигвамов, наподобие того, в котором держали меня, а сама она была огорожена высоким забором-частоколом. При этом нельзя было понять, где у них тут выход. Либо я находилась в той части деревни, где его не видно… Туалет же выглядел как те, о которых рассказывала бабушка со слов её мамы, то есть моей прабабушки, небольшое прямоугольное помещение, обмазанное глиной и с дыркой в полу. Ну и ладно. Хоть так. Заодно и бельё прихваченное надену, а то как-то некомфортно в таких вещах… И надо бы подумать, как выбраться из деревни, не привлекая лишнего внимания и без шума.

А вообще, если правильно понимаю, то я почти сутки здесь нахожусь. Какое-то время была без сознания, а потом меня к чему-то готовили… Вопрос: к чему?

Сейчас потихоньку рассветало. И, думаю, без накидки я бы просто околела. Интересно, из чего она сделана? Ведь даже термоодеяла, которые мы с капитаном использовали в пещере, чтобы укрываться, не очень-то помогали. А тут я почти раздетая, но промозглого холода не ощущаю…

Однако стоило нам вернуться к тому вигваму, где меня держали, как мне стало не до размышлений. Девушки стояли у его входа и дрожали от холода. Но почему?

Тут старуха что-то спросила у них и, получив ответ, подтолкнула меня к входу в вигвам, приговаривая:

— Эруа, камэ арте луа. Горт, горт…

— Я туда не хочу. Чувствую, мне точно не понравится то, что я могу там увидеть, — упиралась я.

— Горт, эруа, горт! — не сдавалась старуха.

Я даже руками упёрлась в дверной проём, не желая переступать порог вигвама. Но тут даже сквозь накидку ощутила остриё копья, которое упёрлось в спину, а следом услышала грубоватый мужской голос, повторивший слова старухи.

«Соберись, Лика! Ты научилась укладывать на лопатки капитана Стирка, смогла посадить подбитый шаттл и здесь справишься. Плохо, что рёбра болят. Я буду сильно ограничена в движении. Но всё же…»

— Эруа, горт! — рыкнул мужчина и чуть сильнее надавил копьём, грозя вот-вот проткнуть меня им.

Максимально собравшись, я вошла в вигвам, настороженно осматриваясь.

— Эруа, ат кеми! — раздался мужской голос с повелительными нотками. Я повернула голову и внимательно посмотрела на мужчину, вальяжно расположившегося среди подушек у небольшого столика, заставленного едой. Тот самый парень с бусами на шее и украшениями в волосах внимательно смотрел на меня, но, видя, что я даже не шелохнулась, повторил свою фразу уже чуть громче.

Обойдётся! Как выберусь отсюда, обязательно отправлюсь на поиски капитана.

— Эруа! Астем ра кеми!

Я мотнула головой, не спуская с парня внимательного взгляда. Этот, условно буду называть его индеец, выглядел весьма ухоженным, красивым, даже несмотря на грубоватые черты лица, но вот поведение и взгляд, как у обычного мажора, считающего, что ему можно всё. Внезапно он из положения полулёжа перетёк в сидячее и хлопнул рукой по столу.

— Эруа!

— Не пойду!

Парень нахмурился и теперь смотрел на меня исподлобья. Потом он снова заговорил, но, видя, что я продолжаю стоять на месте, встал и пошёл в мою сторону, сжав кулаки и челюсть.

— Эшем та? — раздался от входа мужской голос.

— Нор! — рявкнул