В машине царила оглушающая тишина. Максим вел машину плавно, но быстро, его руки уверенно лежали на руле. Я смотрела в окно, сжимая кулаки и чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с бессилием и жгучим унижением.

— Как ты меня нашел? — не выдержала я, когда мы выехали на проспект. Голос мой звучал на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало.

— Служба безопасности, — его голос был ровным, без тени эмоций, — На твоем телефоне стоит трекер.

И тут меня прорвало. Вся боль, все унижение, весь гнев, копившиеся неделями, выплеснулись наружу.

— Трекер? А как же моя жизнь, Максим! Жизнь, которой у меня нет из-за тебя! Ты можешь ездить, куда хочешь, встречаться, с кем хочешь, приводить в дом женщин, которые тебе нравятся, а я должна сидеть в клетке, как ручная зверушка?! Я задыхаюсь! Ты отнял у меня все!

Он молчал. Он просто слушал, не меняясь в лице, его взгляд был прикован к дороге. Это молчание бесило еще больше, оно было стеной, об которую разбивались мои слова, не причиняя ему вреда.

— Что, нечего сказать?! — я почти срывалась на визг, чувствуя, как голос дрожит, а горло сжимается, — Нравится тебе твоя власть, да?! Нравится меня мучить?!

Он плавно остановил машину на обочине, заглушил мотор и повернулся ко мне. В полумраке салона его глаза казались черными провалами, скрывающими бездну.

— Ты закончила? — тихо спросил он.

Я тяжело дышала, по щекам текли слезы злости и бессилия. Я кивнула.

— Хорошо. А теперь слушай меня, Даша. И слушай внимательно. Ты думаешь, это я запер тебя в клетку? — его взгляд просверлил меня насквозь, — Это завещание моего отца заперло нас обоих. И да, я слежу за каждым твоим шагом. И не я один. Как только стало известно, что половина акций компании принадлежит неизвестной двадцатидвухлетней девчонке, за тобой начали следить все, кто годами мечтал разорвать этот бизнес на куски. Все конкуренты, все враги, все шакалы, что крутятся вокруг «Полонский Групп».

Я смотрела на него, парализованная его словами. Это был совсем другой Максим.

— Мой отец строил эту империю в девяностые, — продолжил он, и в его голосе появились жесткие, незнакомые мне нотки, — Он не в офисе в гольф играл, а выживал. Его пытались убить, похитить, подставить. Он хоронил друзей и партнеров. Он видел кровь и предательство. Он прошел через ад, чтобы построить то, что ты сейчас так легко называешь «клеткой». Он вырвал эту империю зубами у тех, кто хотел её уничтожить. И я не позволю, чтобы его дело всей жизни развалилось из-за того, что его наследница решила выпить лавандовый раф с каким-то смазливым бариста.

Его взгляд прожигал меня.

— Любая твоя ошибка, любой неверный шаг, любое неосторожное слово — и они вцепятся в тебя, как гиены и порвут. Порвут и тебя, и компанию. Ты станешь мишенью, Даша. Живой мишенью. А я потеряю всё, за что мой отец боролся всю жизнь. Ты хочешь этого?

Он говорил тихо, но каждое его слово било наотмашь, как удар кнута. Я впервые видела его таким. Не тираном, не монстром, а человеком, который несет на себе неподъемный груз огромной, жестокой ответственности. Мои собственные проблемы вдруг показались жалкими и мелкими на фоне того, через что прошел его отец, и что, видимо, переживал он сам.

— Я не хочу, чтобы усилия моего отца пропали даром, — закончил он, глядя мне прямо в глаза, и в этот момент его глаза казались бесконечно усталыми, — Понятно?

Я молча кивнула, вытирая слезы, которые уже текли не от злости, а от чего-то похожего на холодное, болезненное осознание масштаба этой бездны. Ярость ушла, оставив после себя лишь холодную, звенящую пустоту.

Когда мы подъехали к дому, он не стал заезжать в гараж, а остановился у парадного входа.

— Я понимаю, что тебе тяжело жить в этом доме, — вдруг сказал он, все еще глядя на дорогу, его голос был глухим, — Завтра утром можешь выбрать любую свободную гостевую комнату на втором этаже.

Я замерла, не веря своим ушам. Это была настоящая уступка с его стороны. Первая за все это время. И она ощущалась как глоток воздуха, которого мне так не хватало.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Следующим утром, когда я спустилась вниз, Максим уже ждал меня в холле. Опять в джинсах и свитере, с ключами от спорткара в руке.

— Поехали, — коротко бросил он, его взгляд был прямым и непроницаемым, — Опоздаешь на лекцию.

Я оглянулась в поисках Виктора, но его нигде не было.

— А где?..

— Я сам тебя отвезу, — он открыл передо мной дверь того самого черного хищника, — У Виктора выходной сегодня.

Я села в машину, чувствуя, как мир снова переворачивается с ног на голову. Он молча вел машину по утренним улицам, а я смотрела на его профиль, на сильные руки, сжимающие руль, и не понимала, что происходит. Монстр, который неделю назад устраивал «шумовую пытку», человек, который вчера кричал о гиенах и о завещании, сегодня идет на уступки и сам, без водителя, везет меня в университет.

Что это? Новая игра? Или что-то изменилось?

Я не знала ответа. И эта неизвестность пугала больше всего на свете, потому что она обещала нечто гораздо более сложное и опасное, чем я могла себе представить.

Глава 12

Я ненавидела самолёты, но роскошь частного джета была почти оскорбительной. Мягкие кремовые кресла, в которые я проваливалась, как в объятия, блеск полированного дерева, стюардесса с голливудской улыбкой, предлагающая шампанское в девять утра — всё это казалось декорацией, ширмой, за которой скрывалась напряжённая, почти звенящая тишина.

Максим сидел напротив, в свободном белом льняном костюме. Я впервые видела его в такой одежде — не в броне из дорогой ткани и галстуке, а в чём-то лёгком, почти летнем. Это не делало его менее опасным, наоборот, без привычного делового облачения он казался диким хищником, вышедшим на прогулку, расслабленным, но готовым к прыжку в любую секунду. Он был поглощён своим планшетом, и белая ткань на его плечах контрастировала с тёмной, почти звериной энергией, которая исходила от него даже в состоянии покоя.

Елена, его безупречная тень, расположилась между нами. Её сосредоточенное, идеальное лицо ничего не выражало. Олег Иванович, тот самый ястреб, финансовый директор с пронзительным, оценивающим взглядом, занял место чуть поодаль, углубившись в какие-то бумаги.

— Максим Сергеевич, — вдруг произнёс Олег Иванович, отрываясь от документов, — я тут подумал, что корпоративная вилла, это, конечно, прекрасно, но мой отель, который я