личное, затаенное, некая застарелая боль, занозой застрявшая внутри. Я сразу поняла, что это непонятное, пронзительное чувство не имеет отношения к вечеру в купальнях.

Что довелось пережить этому бедняге? Какие тайны хранило его прошлое? Кто владел им до меня, до тех разбухших от алчности червей, которых я едва не сожгла в сарае? Чем он занимался те два года рабства до того, как стал гладиатором и начал каждый день рисковать жизнью на арене? Насколько это было грязно и неприятно?

Собственная обида отступила на задний план. Сердце до краев наполнилось жалостью.

Взгляд Флоя упал мне между ног, прошелся по моим бедрам, по камню, на котором я сидела. Потом эльф осмотрел свой опавший член и нахмурился.

— Ты говорила, что невинна, но я не вижу крови.

Вокруг меня словно колыхнулись зыбкие тени. В комнату будто проник сквозняк и пробежал по плечам липким холодком.

— Мне надо было доказать, что мой брак состоялся. Иначе с моей руки не сняли бы браслет, который запирал магию. Ваиль не мог подтвердить нашу связь. Болел. — Кривая ухмылка тронула мои губы. — Не вставал с постели. Не приходил в себя. Меня ждал унизительный осмотр в храме.

— И как же ты…

Взгляд Флоя снова устремился к развилке моих ног.

— Бутылка.

Несколько секунд он пытался осмыслить мои слова, затем поежился, и я рассмеялась. Хотела что-то сказать, но за стеной вдруг раздались истошные крики и звуки ударов.

Глава 15

Привлеченная криками, я вернулась в зал, в котором мы были ранее, и увидела шокирующую картину. Кефая стояла на краю бассейна, вся красная от злости и усыпанная песком. В песке были и ее длинные темные волосы, и рубаха для купания, но главное, колючая пыль попала ей в глаза, и теперь подруга терла их, стонала от боли и сотрясала воздух гневными воплями:

— Ты! Ничтожество криворукое! Что б у тебя твои кривульки отсохли, дрянь ушастая!

—Я случайно, госпожа. Простите.

Мой навязчивый купальщик ползал перед Кефаей на коленях и униженно кланялся ей в ноги. Рядом, на полу, валялся деревянный ковш, который использовали, чтобы по шею закапывать господ в целебный горячий песок. Все жители пустынь знали о волшебной пользе сухих жарких ванн, но в этот раз что-то пошло не так.

— Тебя надо высечь плетью! — орала Кефая, и из ее красных, воспаленных глаз градом катились слезы. — Нет, плеть — это слишком мягко. Кнутом! Надо избить тебя кнутом до полусмерти. Чтобы живого места на спине не осталось!

— Сжальтесь, госпожа. — Незадачливый раб то заламывал руки, то полировал лбом мраморные плиты пола. — Я не хотел. Я без злого умысла.

Услышав шаги, он скосил взгляд в мою сторону, и на его лице отразилось нечто, ясно давшее понять: злой умысел в случившемся был.

В воздухе продолжали звенеть угрозы и проклятия. Кефая отряхивалась от песка, подвывала от злости и даже топала ногами, как капризный ребенок. Другие невольники, боясь попасть под раздачу, испуганно жались к стенам и прикрывались корзинами для бани. Я видела, как часто вздымаются их нагие груди.

Вдруг в тени колонн я заметила человека. Свободного. Мужчину огромного роста и недюжинной силы. Наверное, это был управляющий.

— Мы приносим вам извинения, госпожа, — произнес он, постукивая по ладони длинной толстой деревяшкой. — Этот раб непременно будет наказан. Я лично прослежу за этим.

Под ложечкой засосало. Неуклюжий невольник, причинивший вред госпоже, вне всяких сомнений, заслуживал наказания, но соразмерного его проступку, не слишком жестокого. Хозяева же, зная о живучести рабов, о том, как быстро затягиваются раны на их телах, часто перегибали палку. Особенно, хозяева мужчины. Иногда мне казалось, что наши мужи завидуют эльфам, их магии, их красоте, успеху у человеческих женщин, поэтому так яростно ненавидят остроухий народ.

— Я хочу, чтобы он получил сто ударов кнутом! — заявила Кефая, размазывая по щекам слезы.

Купальщики вдоль стен в ужасе ахнули. За моей спиной Флой с шумом втянул ноздрями воздух.

— Сумасшедшая, — глухо прошептал он.

— Это очень суровое наказание, госпожа, — пробормотал управляющий. — Не уверен, что раб его выдержит. Эльфийская падаль быстро очухивается, но сто ударов… Это же не спина будет, а кровавое месиво. Как он станет работать? Кто будет его выхаживать, чтоб не подох? А если останутся шрамы? Это мужчин шрамы украшают, а он не мужчина — эльфийская подстилка.

И с чувством гадливости управляющий пнул зеленоглазого купальщика ногой по ребрам. Несчастный даже не простонал от боли, только чуть крепче стиснул зубы — видимо, привык к подобному обращению. А потом он посмотрел на меня. С мольбой. И от его взгляда душу порвало в клочья.

— Сто ударов! — настаивала Кефая. — Иначе я пожалуюсь вождю.

Управляющий растерянно заморгал, не зная, что делать, как успокоить разгневанную женщину.

— Кефая, одумайся. — Меня трясло. Во рту стало горько от поднявшейся желчи. Сзади шумно дышал Флой, спиной я чувствовала его напряжение и очень боялась, что он не удержит язык за зубами.

«Молчи, пожалуйста, молчи. Не вмешивайся».

— Да, Кефая, не надо с ним так сурово, — неожиданно меня поддержала Аза. — Ничего страшного он не сделал.

— Ничего страшного? — взвилась подруга. Эхо подхватило ее крик и несколько раз повторило его под высоким куполом над нашими головами. — Да он меня чуть не ослепил!

— И он за это получит! — Палка в руке работорговца взлетела вверх и с глухим стуком обрушилась на спину стоявшего на коленях невольника. Несчастный рухнул вперед, локтями на пол, и повернул ко мне голову, чтобы заглянуть в глаза и тихо, с надрывом прошептать:

— Прошу, умоляю, я так устал от боли.

Палка снова и снова опускалась на его многострадальную спину. Получая удары, эльф смотрел на меня. Сжимал зубы, чтобы не кричать, содрогался, когда тяжелая дубина ломала ему хребет, и смотрел, смотрел, смотрел, выворачивая мне душу наизнанку. Не отводил взгляда.

— Стойте! — не выдержала я. — Не надо. Я его куплю. Продайте мне его.

Услышав мои слова, провинившийся купальщик прикрыл веки и с облегченным вздохом позволил себе распластаться на полу. Хозяин еще несколько раз стукнул его палкой, но раб больше не реагировал. Его избивали, а он, обмякший, лежал у чужих ног и блаженно улыбался.

Добился-таки своего.

— Ты не можешь! — возмутилась Кефая. — Он должен получить наказание. Сто