захлестнуть меня. Все же идет по плану — я договорилась с врачом, продумала маршрут и выбрала именно этот день. Но стоит чему-то пойти не так — и все рухнет.

Скашиваю взгляд на Сергея. Отчего-то он выглядит особенно собранным, и это только усиливает мой страх.

Черт его дери, как с ним быть?..

Наконец мы подъезжаем к клинике: высокое здание из стекла и белого камня, перед входом расстилаются аккуратные дорожки и клумбы, вокруг дорогие авто. Наш водитель останавливается, и у меня внутри все сжимается.

Охранник распахивает дверь, я вылезаю из машины, крепко держа Диму на руках, точно спасательный круг. Он и вправду спасает меня: его ровное дыхание, теплые пальчики, цепляющиеся за мой рукав, напоминают, ради чего я вообще решилась на весь этот риск.

Нас ведут внутрь. Секретарь, увидев Сергея, выпрямляется и с вежливой улыбкой что-то говорит по внутренней связи. Не успеваю я оглядеться по сторонам, как к нам уже выходит врач — подтянутый мужчина с легкой сединой на висках, одетый в дорогой костюм. Теплая профессиональная улыбка светится на его лице.

— Сергей Николаевич, добрый день. Рад вас видеть. Прошу, проходите, — в его голосе чувствуется особое почтение. — Кабинет готов.

Я почти вздрагиваю, когда Сергей кладет ладонь мне на спину и негромко шепчет, направляя вперед. Боже, как же мне неприятно это прикосновение, хочется стряхнуть его руку, отпрыгнуть. Но пока приходится терпеть, иначе вся моя затея бессмысленна.

Осталось чуть-чуть, убеждаю я себя, следуя за врачом по светлому коридору. Сердце бьется о ребра так, будто хочет вырваться на волю. Дима прижимается ко мне, хлюпая носом во сне, и я ласково поглаживаю его по спинке, чтобы он не проснулся.

Внутри клиники все выглядит стерильно и дорого: белые стены, мягкий рассеянный свет, в воздухе улавливается легкий запах антисептика и свежих цветов из вазы у рецепции. Картины на стенах — тоже будто под заказ. Все это место говорит о деньгах, и немалых.

Наконец мы входим в просторный кабинет: панорамное окно пропускает много дневного света, у стены стоит огромное мягкое кресло, на столе стопки папок и электронный планшет. Доктор поворачивается к нам с добродушной миной:

— Ну что, давайте посмотрим нашего маленького пациента, — негромко произносит он, чуть наклоняясь, чтобы увидеть Диму получше.

Я неохотно передаю сына в руки медсестры, стараясь, чтобы он не расплакался. Малыш на миг просыпается, возмущенно морщит носик, но врач негромко успокаивает его, и мой мальчик замирает, лишь крутит головой по сторонам, изучая обстановку.

— Мамочка, можете присесть, — кивает доктор на стул возле стола.

Я осторожно опускаюсь, пытаясь, чтобы дрожь в коленях не выдала мое напряжение. Камеры есть наверняка, Сергей тут же рядом, времени у меня почти нет. Но несмотря на все, я должна попробовать.

Доктор исследует малыша, проверяет его дыхание, смотрит ушки, измеряет рост и вес, приговаривая цифры медсестре. Каждое упоминание о том, что все в норме, что вес набирается хорошо, должно меня радовать — и действительно, я ощущаю волны облегчения, но смешанные с нестерпимым напряжением. Краем глаза замечаю, как Сергей переминается с ноги на ногу рядом со мной, и мне хочется спрятаться от его взгляда.

— Все нормально? — спрашивает он, и голос звучит вроде ровно, а внутри у меня все сжимается, потому что я знаю: за внешним спокойствием кроется опасная готовность действовать.

— Да, все отлично, — доктор оборачивается и чуть улыбается. — Кроха хорошо растет. Вот только ему неплохо бы больше двигаться. — Он обращается ко мне: — Вы уже вводите прикорм?

— Да, — отвечаю я негромко, делая вид, что полностью поглощена разговором. — Следим за реакцией и потихоньку расширяем рацион.

— Превосходно. И нужно сделать стандартные анализы, проверить общие показатели, — невозмутимо произносит врач, бросая быстрый взгляд на медсестру. Та уже раскладывает шприцы, и блеск игл режет глаза, как ледяная искра. — Ничего страшного, это быстро.

Антисептический запах ударяет в нос. Дима, чуя надвигающуюся «опасность», поджимает губы и начинает хныкать. Я прижимаю его к себе, ощущая, как сквозь тонкую ткань бодика проступает горячее дрожание маленького тела, и тихо дую на пухлые пальчики, будто сдуваю дурные предчувствия:

— Тише, малыш… мама рядом. Все хорошо, — шепчу, стараясь успокоить не только его, но и себя: сердце бьется, как пойманная птица.

Мы с медсестрой возимся с пробирками, резиновый жгут стягивает тонкую ручку, и тут доктор оборачивается к Сергею:

— Нужно подписать пару согласий, согласовать детали…

Сергей морщится, но все-таки выходит вслед за врачом — за ним, как тень, скользит охранник. За несколько секунд стерильный кабинет будто вымер: остаемся только я, Дима и медсестра. Кровь грохочет в ушах; время бьется о виски тяжелыми, густыми толчками. Вот он — шанс.

— Готово, — шепчет девушка, прижимая ватный диск к крохотной венке и бросая взгляд на боковую дверь.

Внутри меня будто перегорает предохранитель. Я рывком подхватываю сына, прижимаю к груди крепко, и бросаюсь в коридор. Холодный линолеум хрустит под подошвами, воздух пахнет хлоркой и моим собственным страхом. Толкаю створку на лестницу — дверь глухо хлопает, эхо проносится по лестничной клетке.

Бог мой, только бы сработало!

Спешу вниз, перескакивая через две ступени, сердце колотится до боли, уши заложило от ревущего адреналина. Выбегаю на улицу через технический выход направо — к парковке, там может стоять машина Сергея; налево — проход, скорее всего. Поворачиваю влево… и замираю.

В полутьме вспыхивает знакомый силуэт — моя подстраховка, план Б. Но она мгновенно отступает в сторону, когда из-за угла выходит он.

Сергей.

Он стоит прямо передо мной и учащенно дышит. Расстегнутая рубашка, ровные идеальные брюки, руки в карманах. На лице спокойствие — пугающе ледяное, в этом безмолвии таится хищная твердость. Охранник остается на шаг позади.

— Куда ты? — спрашивает тихо. Голос мягкий, но в нем звенит сталь, и этот звук режет тоньше любой бритвы.

Я сглатываю, чувствуя, как ладони прилипают к детскому комбинезону. Силясь изобразить беззаботную улыбку, а жму плечами:

— Я… искала туалет.

Он делает ленивый шаг, взгляд скользит по мне, как холодный сканер, считывая каждое микродвижение.

— Кажется, ты заблудилась, — едва заметная усмешка. — Туалет, если не ошибаюсь, в здании клиники, а не на улице.

Слова обволакивают ледяным туманом, колени подкашиваются. Дима ерзает, издает тревожный всхлип; я чувствую, как дрожь волной проходит по моим рукам. Площадка сужается, воздух густеет.

Сергей приближается еще на шаг. За его спиной охранник перекатывается с пятки на носок, как тренированная собака, готовая к броску. В горле пересохло; мысли мечутся, цепляясь одна за другую, но не складываются в план.

Остается только