1918 года лидер левых эсеров Мария Спиридонова кричала в зал заседаний V Всероссийского съезда Советов: «Мы, быть может, в процессе борьбы с помещиками, капиталистами… и теми, кто дает политическую мощь капиталистам и помещикам, будем расправляться беспощаднее и систематичнее, чем товарищи большевики, опирающиеся на старые аппараты государственного принуждения». Эта речь звучала как раз в то время, когда вооруженные отряды левых эсеров пытались взять под контроль ключевые объекты в Москве, свергнуть власть «государственников»-большевиков. Основной состав этих отрядов – бывшие «чернознаменцы»; их военный руководитель – анархист Попов, перешедший после апреля в стан левых эсеров.

Июльский мятеж провалился, многие его участники были расстреляны или арестованы, но основная масса рассеялась по просторам России, Украины, Сибири. Анархистское море расплескалось по всей стране. И обрело новую, а точнее, хорошо забытую старую, времен Стеньки Разина, форму – атаманщину. Многие самостийные вожаки Гражданской войны, такие как Махно, Никифорова, Григорьев, Соловьев, действовали под идейным кровом анархизма. Идея вольной волюшки под предводительством удалого атамана снова шагнула в народ.

Вот один из рядовых участников анархического войска, не шибко грамотный крестьянский парень, вспоминает про своего «черного командира»: «Велел себя „товарищ атаман“ называть. Я, объясняет, коммунист, а потому отдельно воюю, что вольно летать хочу». И не только вольно летать, а собирать в стаи таких же орлов и прочих хищных птиц. Другой эксперт из народа объясняет: «Атаманы живут затем, чтобы было кому отставших и безначальных нераспоряженных людей собрать и на врага водить. А не бандит атаман потому, что ответ как бы на себя одного принимает, как бы свое имечко всем нашим делам дает. Мои, мол, это дела, коршуновы… Бандит же – как ответ, так его и нет, все за него ответчики». Глубокий социальный анализ! Обозначен главный стержень анархизма: симбиоз вождей и масс. Во главе – идейные единицы, Пугачевы, чей воздух – воля, кому лучше раз в жизни горячей крови напиться, чем век падалью питаться. Под их кровом – те, кто рад погулять да пограбить, благо ответственность на себя атаман берет, он же идейное благословение дает.

И кто бы ни был этот вождь – русский, еврей или украинец, интеллигент или пролетарий, он свой, потому что понимает разбойничью струну, вечно звучащую в русской душе. Еще один участник событий подводит итог: «Если атаман хорош, так что, что атаман? Не в сравнении с белым командиром. Атаман с тобой одного корня, все понимает, ничем не брезгивает, смелости отчаянной, белых бьет-крушит, обхождение щедрое, и всего вволю. Чего еще-то? И честь тоже!» С удальцом спорит смирный сосед: «Вот это так честь! На всю округу первые насильники, обидчики, беспомощных людей мучители, пьянюги, самогонщики! Это вот и честь!»

Творите анархию, кинжалорезы!

Сохранился замечательный документ: манифест Курской федерации анархических групп. Время его создания – предположительно ноябрь 1918 года. Подписали его братья Абба и Владимир Гордины. В революционном хаосе они провозгласили самые крайние из анархических учений – анархо-индивидуализм и пананархизм. Название говорит само за себя. Безграничная свобода, ни законов, ни морали. Всюду анархия, ничего, кроме анархии. Над текстом манифеста – лозунг: «Дух разрушающий есть Дух созидающий». Это вместо большевистского «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Текст настолько огненный, что кажется, бумага вот-вот вспыхнет от ярости слов. После преамбулы, в которой провозглашается сверхценность и историческая неминуемость анархии, следуют призывы к разным социальным группам, достойным войти в футуристический рай абсолютной свободы.

«Рабочие! 〈…〉 Фабрики, заводы, рудники ваши! 〈…〉 Жильцы! Короли углов! Как крысы, вы ютитесь в норах. Коснеющие во мраке, выползайте на свет. Вот дворцы, залитые солнцем, – они ваши! 〈…〉 Бедные, голодные, оборванные, босые! Кругом вас всё, а у вас ничего! Все принадлежит вам, бедным! Берите! Все принадлежит вам, голодным! Насыщайтесь! Все принадлежит вам, оборванным! Оденьтесь! Все принадлежит вам, босым! Обувайтесь! Творите анархию!»

«Русский народ! Кому, как не тебе, вынесшему на плечах всю тяжесть власти, кому, как не тебе, стремиться к солнцу безвластия… Ко всему миру иди с открытой душою и с благой вестью о всемирной свободе!»

Пророческий стиль и религиозная страсть. Великие станут малыми, и малые великими. Ко всему миру – с благой вестью: взошло солнце безвластия. Как будто в авторов манифеста вселился мессианский дух первых христиан и одновременно – самоубийственный фанатизм лжемессии II века Шимона Бар Кохбы (Сына Звезды), беспощадно истреблявшего христиан и в конце концов схваченного и обезглавленного римлянами. Страстные до надрывности социально-разрушительные ноты все громче и громче звучат, заглушая всякую утопическую лирику. Разрыв связи времен, бунт против устоев общества – до полного всеуничтожения. Ни науки, ни воспитания, ни семьи, ни материнства.

«Уничтожьте предрассудки старших! 〈…〉 Обманутые наукой! Сбросьте с себя лживые цепи науки. Взорвите чертоги буржуазной мысли. Не дайте опутывать себя научной паутиной кровожадным паукам, научным попам, профессорам и ученым… Не поклоняйтесь новым идолам – Природе и Эволюции. Будьте творцами… новой технической истинно творческой цивилизации. Разрушайте и отрицайте, отрицайте и разрушайте!»

«Женщина! Узница кухни и спальни, освободись! 〈…〉 Сбрось с себя цепи воспитания детей, уничтожь рабство горшков. Уничтожь домашнее хозяйство, уничтожь домашнее воспитание!»

Когда взорваны все позитивные общественные структуры и упразднены все конструктивные обязательства, остается сделать последнюю ставку – на исконных приверженцев асоциальности, на воров и преступников. Нигде восторженная симпатия, которую анархисты питали к преступному миру, не явлена с такой поэтической силой, как в манифесте братьев Гординых:

«Заключенные, кандальщики, преступники, воры, убийцы, поножовщики, кинжалорезы, отщепенцы общества, парии свободы, пасынки морали, отвергнутые всеми! Восстаньте и поднимитесь! На пиру жизни займите первое место. Вы были последними – станьте первыми. Сыны темной ночи, станьте рыцарями светлого дня – дня угнетенных!»

Провозгласив социальное лидерство сознательных злодеев и «отморозков» всех мастей, не ведающих морали, отвергающих ценность чужой жизни, анархистские вожди подписали смертный приговор своему движению, а в большинстве случаев – и самим себе. Одни из них сложили голову на полях Гражданской войны, как Анатолий Железняков, Иустин Жук, Александр Ге. Другие стали жертвами репрессий со стороны своих бывших союзников-большевиков, как Илья Блейхман, Лев Черный, Владимир Шатов. Третьи умерли в изгнании, как Абба Гордин, Ефим Ярчук, Всеволод Волин. Все они стали жертвами той стихии социального разрушительства, которую с такой убедительной силой призывали. Один лишь Аполлон Карелин спокойно дожил жизнь, погруженный в розенкрейцерские мечтания мистического анархизма.

И комиссаров тоже грабят

Петроград зимой 1917/1918 года

Население Петербурга перед началом Первой мировой войны составляло 2 миллиона 100 тысяч человек. За два с половиной года войны оно выросло – главным образом за счет притока беженцев и размещения