в первую очередь – дипломаты. Тем более что они-то явно являлись классовыми врагами пролетариата. 29 января на Моховой улице трое вооруженных граждан в солдатской форме настигли спешащего к себе домой консула Королевства Нидерландов и безжалостно отняли у него тугой бумажник, часы, портсигар и прочие ценности. Личности нападавших установить не удалось. На следующий день, не где-нибудь, а в самом центре, можно сказать, в самом респектабельном месте города – на углу Итальянской и Михайловской улиц, – дочиста ограблен был итальянский посол маркиз делла Торетта. Стоило маркизу зазеваться на минуту, как его настигли трое неизвестных в автомобиле, наставили на него стволы маузеров, отобрали портфель, сняли шубу, обчистили карманы – и исчезли столь же стремительно, как и появились. Бедняга, сын солнечной Италии, оказался в одном пиджачке на двадцатипятиградусном морозе и едва не околел от холода, пока добрался до посольства. Кстати сказать, само здание итальянского посольства подверглось нападению аккурат в новогоднюю ночь: шайка грабителей попыталась проникнуть внутрь, но была отбита охраной, состоявшей из красногвардейцев и солдат.

Поистине, громилы и бандиты не боялись ни Бога, ни советской власти, ни самого черта. Очень быстро они научились использовать в своих интересах даже страшное имя ВЧК. В ночь на 24 февраля в сверкающий сусальным старорежимным золотом зал гостиницы «Медведь» ворвались с полдюжины вооруженных людей в шинелях и бушлатах, крикнули всем: «Сидеть и стоять смирно!», назвались отрядом Петроградской ЧК и даже предъявили какой-то ордер на обыск, оказавшийся, естественно, фальшивым. Результат «обыска» лжечекистов вполне устроил: из бумажников посетителей и постояльцев они вытрясли более 40 тысяч рублей, пригрозили и без того напуганным «буржуям» своими маузерами – и стремительно скрылись. Наглость налетчиков страшно возмутила настоящих чекистов; некоторое время спустя главарей шайки, неких Смирнова и Занозу, удалось схватить. Потерпевшие их опознали. По постановлению Петроградской ЧК, как особо опасные враги революции, организаторы дерзкого налета были расстреляны.

…11–13 марта советское правительство умчалось из беспокойного Петрограда в относительно мирную Москву. Из столицы великой империи город на Неве превратился в столицу Союза коммун Северо-Западной области. Страна тем временем стремительно неслась в адскую бездну всеохватывающей Гражданской войны. Власти не было. Криминальная волна продолжала нарастать. Для борьбы с ней нужны были чрезвычайные меры. А главное – необходимо было ликвидировать тот анархический элемент, который сыграл огромную роль в событиях февраля – октября 1917 года и чувствовал себя хозяином положения. Война против преступности, которую поначалу робко, а потом все решительнее повели строители новой государственности – большевики, оказалась во многом войной против их собственного революционного прошлого.

Убийство в Мариинской больнице

Обстоятельства гибели депутатов Учредительного собрания

Начинался 1918 год – холодный и хмурый, великий и страшный…

Он начинался с осуществления великой мечты – с созыва всенародно избранного Всероссийского Учредительного собрания. Вечером 5 января 1918 года оно было открыто, а утром 6-го разогнано. 6 января (19-го по-новому стилю) – праздник Крещения. «Учредилку» открыли в Крещенский сочельник, заседали в крещенскую ночь. В ту самую, чудесную и жуткую, когда будущее можно увидеть в туманном стекле…

В ночь, последовавшую за насильственным роспуском Учредительного собрания, в Мариинской больнице на Литейном проспекте были убиты два всенародно избранных депутата – Андрей Иванович Шингарев и Федор Федорович Кокошкин.

Тюремная камера вместо зала заседаний

Что предшествовало убийству? Начнем с общеизвестных фактов.

В сентябре 1917 года Временное правительство Керенского утвердило сроки созыва Всероссийского Учредительного собрания. Оно должно было открыться в Петрограде до конца ноября того же года. Выборы наметили на ноябрь. В ночь с 25 на 26 октября в Петрограде свершился большевистский переворот: «временные» были арестованы, II съезд Советов провозгласил советскую власть и сформировал Совет народных комиссаров. Новое правительство, впрочем, не отменило выборы. Они состоялись в установленные сроки. Большинство завоевали правые эсеры, то есть партия, составлявшая основу свергнутого правительства. Открытие собрания было намечено на 28 ноября; однако накануне стало ясно, что кворума нет: из-за наступившей разрухи, забастовок, развала фронта многие депутаты не смогли прибыть в Петроград. 27-го вечером в доме графини С. В. Паниной состоялось собрание депутатов от партии конституционалистов-демократов. Среди них – оба наших героя. Собрание затянулось за полночь. Рано утром, в 7 часов 30 минут, оставшиеся ночевать у графини Паниной депутаты были арестованы явившимся отрядом красногвардейцев и препровождены в Смольный. Там пробыли до ночи – прямо в комнате следственной комиссии Народного комиссариата юстиции (комната № 56). Около 12 часов ночи заседавший тут же, в Смольном, Совет народных комиссаров принял декрет: кадеты объявлялись «врагами народа и революции»; партия фактически оказалась вне закона, открытие Учредительного собрания откладывалось. Засим, около часа ночи 29 ноября, арестованные были препровождены в Петропавловку (графиню Панину, известную благотворительницу, выпустили под залог). Условия содержания в одиночках Трубецкого бастиона были тяжелыми: холод, сырость, плохое питание. Заключенные, особенно Шингарев и туберкулезник Кокошкин, стали хворать. Друзья и родственники добились их перевода в тюремное отделение Мариинской больницы. Туда, на Литейный, их перевезли вечером 6 января – ровнехонько на сороковой день после ареста. За несколько часов до гибели.

Кадеты

Тут пора уточнить, кто есть кто.

Кадеты, или Партия народной свободы. Эта партия, руководящая и направляющая сила российских радикальных либералов, интеллигентов и западников (преимущественно франкофилов и англоманов), была основана на взлете первой русской революции, в октябре 1905 года. Бессменный лидер – профессор-историк П. Н. Милюков, в группе вождей – юристы А. И. Шингарев и Ф. Ф. Кокошкин. В 1905–1906 годах кадеты выглядели почти как завзятые революционеры: требовали, например, принудительного отчуждения помещичьих земель с последующей передачей их крестьянам, публично приветствовали – с думской трибуны! – революционные теракты эсеров-«бомбистов». Выборы в первую Думу в 1906 году принесли им успех – почти 40 % мест, крупнейшая фракция. Потом дела пошли хуже: Думу распустили из-за тупиковых разногласий с правительством; кадеты кинулись в Выборг, составили там «Выборгское воззвание» (среди составителей – Кокошкин), обращение к народу: защитите, мол, нас, своих избранников. Народ, однако, безмолвствовал. На следующих выборах, через 10 месяцев после первых, – провал: 22 % мест. Дальше – хуже: в III и IV Думе оказались в хвосте у правых либералов, вальяжных богачей-октябристов. Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Война, поражения 1915 года, всеобщее недовольство, толки об измене, брожение умов. В Думе октябристы «левеют», их кукловод А. И. Гучков, провалившийся на выборах и поэтому дирижирующий из-за кулис, вынашивает планы свержения царя и передачи власти «правительству народного доверия», то есть своему, карманному. В этом кадеты – первые помощники; общность интересов приводит к образованию в Думе кадетско-октябристского «Прогрессивного блока». Полтора года блок неустанно штурмует правительство, обвиняя его во всех смертных грехах. Лучшие ораторы – кадеты: они интеллигенты,