руки вверх в знак поражения и ждет, пока я скажу тете Фи, куда мы идем.

— Вам двоим действительно нужно поговорить, — говорит Леон, когда мы уже едем через весь город.

— Да, знаю. Просто легче сказать, чем сделать.

— Ну, тебе нужно постараться, потому что такими темпами Луку будет не спасти. Он пришел прошлой ночью пропахший травкой. Если тренер узнает, то...

— Я знаю, Ли, знаю.

Он смотрит на меня, но все слова, которые были на кончике его языка, умирают в ту же секунду, когда его глаза встречаются с моими.

— Я на твоей стороне, Пейтон. Но я беспокоюсь о нем.

— То же самое. Я волнуюсь за вас обоих. Может, ты и улыбался весь день, Ли, но не думай, что я не вижу, что скрывается за этим, — признаюсь я, имея в виду темные тучи, которые появились в его глазах после моего признания.

— Я в порядке. Это был просто шок.

— Как скажешь, — соглашаюсь я, зная, что он не хочет говорить со мной. Мы ведь никогда не были близки. — Но если тебе когда-нибудь понадобится поговорить или что-то еще, я здесь. Я... я была... другом не только Луки.

— Не думаю, что это хорошая идея. По его мнению, мы и так провели слишком много времени вместе.

— Ну, он может идти в задницу. Нам разрешено быть друзьями. То, что случилось с Летти, здесь не повторится.

— Не хочешь трахнуть близнецов, а? — невозмутимо спрашивает он.

— Ли, — выдыхаю я.

— Прости. Просто иногда проще пошутить, понимаешь?

— Понимаю, — шепчу я, когда он заезжает на парковку «Раздевалки».

— Готова пойти и посмотреть, в каком состоянии твой мальчик?

От его слов у меня щемит в груди. Он больше не мой.

С громким вздохом мы вдвоем вылезаем из машины Леона и направляемся к главному входу, где дверь нам открывает охрана.

— Где он? — спрашивает Леон, как только Брай поднимает глаза со своего места за барной стойкой.

Парень кивает в сторону дальнего угла, и когда я оборачиваюсь, все, что вижу, это пара ног, торчащих в проходе между кабинками.

— Черт. Мы заберем его.

Я направляюсь к нему, Леон следует за мной по пятам.

Мы находим Луку, отключившегося на диванчике, все еще держащего в руках пустую бутылку виски.

— Вам двоим реально нужно разобраться с этим. Он не может продолжать в том же духе, — бормочет Леон, забирая бутылку из рук брата, прежде чем усадить его.

— Лука, придурок, — ворчит он, ударяя его по лицу с чуть большей силой, чем это, вероятно, необходимо. — Лука, проснись, мать твою. Я не собираюсь тащить твою пьяную задницу до самой машины.

Лука стонет, его голова запрокидывается, глаза остаются плотно закрытыми.

— Хватай за руку, а я за другую. Это не так далеко.

Леон смотрит на меня расширенными глазами.

— Что? Я сильнее, чем кажусь.

— Как скажешь, — бормочет он, сильно дергая Луку за руку, пока его задница не отрывается от дивана, и приподнимает его.

Подхватив его с двух сторон, мы маневрируем по направлению к выходу и машине Леона.

— Если тебя здесь стошнит, ты заплатишь за химчистку, — рявкает Леон, прежде чем закрыть за Лукой дверь.

Он стонет в ответ, и это последнее, что мы слышим от него по дороге домой.

Как только вводим его в дом, появляется один из их друзей, и, к счастью, занимает мое место. Я могу быть сильной и без особых усилий перемещать Кайдена, но Лука — это совсем другая история.

Я иду впереди, открывая дверь в его спальню, чтобы парни могли бесцеремонно бросить Луку на его кровать.

— Пойдем, Пэй. Я отвезу тебя домой.

Я смотрю на отключившегося Луку, а затем на Леона, стоящего в дверях.

Должно быть, он читает мои мысли, потому что его брови сходятся вместе, и парень качает головой.

— Нет, Пейтон. Он этого не заслуживает.

— Я... я знаю, но...

— Ты должна оставить его страдать после того, как он с тобой обошелся.

— Я знаю, что мне следует делать, Леон, — огрызаюсь я, раздраженная его осуждающим тоном. — Но не всегда все так просто.

Его бровь приподнимается.

— Ты действительно хочешь сделать это? Ладно, делай как знаешь, но не приходи ко мне плакаться, когда он снова вышвырнет тебя.

— До этого не дойдет, Ли. Я просто прослежу, чтобы он не захлебнулся собственной блевотиной. — Так же, как он сделал для меня прошлой ночью.

Каким бы злым и жестоким он ни был по отношению ко мне, я все равно отчаянно хочу верить, что под всей этой ненавистью и разочарованием скрывается хороший человек.

Леон уходит, громко хлопая дверью, чтобы я знала, как он относится к моему решению остаться.

Я понимаю, почему он злится на меня.

Черт, я знаю, что это идиотизм. Но ничего не могу с собой поделать.

Я не могу просто уйти сейчас и оставить его в таком состоянии. Лучше остаться и убедиться, что с ним все в порядке, чем лежать дома в постели и волноваться за него.

И я знаю, что не должна волноваться, но это же Лука. Каким бы злым он ни был, что бы мне ни говорил, в чем бы ни обвинял, он всегда будет под моей кожей.

Вздохнув, я подхожу к его кровати и опускаюсь рядом с его ногами, которые свисают с края матраса. Стягиваю с него кроссовки, затем носки и, собрав все свои силы, мне удается перевернуть его на спину.

— Ты не упрощаешь задачу, не так ли, Данн? — Я тяжело дышу, пытаясь его приподнять.

Расстегнув пуговицу на его джинсах, пытаюсь стянуть их с него. Но у меня ничего не получается, потому что в ту секунду, как освобождаю его задницу, Лука неожиданно хватает меня за запястье.

От шока мое сердце подскакивает к горлу.

— Черт, Лу. Я…

Когда поднимаю глаза, парень смотрит прямо на меня.

Маска, на которую я привыкла смотреть в течение последних нескольких недель, исчезла. Он выглядит так же, как и в тот вечер, когда пришел в «Раздевалку» после встречи с отцом.

Измотанный. Потерянный. Совершенно разбитый.

Лука моргает, пока проходят безмолвные секунды, пальцами по-прежнему крепко сжимая меня, и я начинаю думать, что он все еще спит и не понимает, что делает. Но тут он поднимает руку и тянет меня к себе так сильно, что у меня не остается выбора, кроме как упасть на кровать и оказаться на нем.

Прежде чем успеваю сползти с него, парень переворачивается на бок, притягивая меня к себе и обхватывая рукой за талию. Утыкается носом мне в