Не в силах остановиться, я протягиваю руку и кладу ее на его предплечье в надежде, что контакт хоть немного поможет.

— Эй, все в порядке. Я все понимаю, поверь мне.

— Черт, Пейтон. Это то, что ты ему сказала?

Я киваю, ком в горле от выражения его лица слишком велик, чтобы говорить.

— И он назвал тебя лгуньей. Все это время он ходил и думал, что ты солгала... об этом.

И я снова только киваю.

— Чертов идиот. Что случилось... Он мог... — Он вдыхает и снова отводит взгляд. — Черт, Пейтон. Я даже не знаю, с чего начать.

— Все в порядке. Давай я просто расскажу все, и, надеюсь, отвечу на твои вопросы.

Леон кивает, откидываясь на сиденье и устремляя взгляд на что-то вдалеке.

Я рассказываю ему о том, как мама заставила нас уехать, как увезла нас подальше от Бретта, и от драмы, которая в конечном итоге разразилась бы, когда появился живот и люди начали задавать вопросы.

— Беременность Либби была ужасной, — признаюсь я. — Ты знаешь, какой необузданной она была, всегда делала все наоборот. Добавь к этому гормоны, и все стало просто ужасно. Она хотела вернуться в Роузвуд, наивно полагая, что Бретт захочет ее увидеть, захочет узнать о ребенке. Понятия не имею, удалось ли ей вырваться из маминой хватки и сообщить ему. Насколько мне известно, они не общались с момента нашего отъезда, но мы говорим о Либби.

Из глубины его горла вырывается нечто вроде фырканья, свидетельствующего о том, что он слишком хорошо все помнит.

— В общем, у нее родился мальчик.

Леон ахает, как будто услышав это, он действительно поверил, что все это правда.

— Кайден. — Парень проводит рукой по лицу, его глаза закрыты уже долгое время. — Он идеальный, Ли. Всегда был самым лучшим ребенком. Что было очень хорошо, учитывая, что Либби сбежала через несколько месяцев после его рождения.

— Сбежала? — рявкает он.

Я пожимаю плечами.

— Она была не в себе. Ее психическое здоровье было плохим, очень плохим. Она уже пила и курила травку, а однажды я застала ее с наркотиками. Через две недели после этого она исчезла. Ни записки, ни прощания, ничего. Она просто исчезла, оставив Кайдена на меня и маму.

— Господи, Пейтон. Где она сейчас?

— Твои предположения так же хороши, как и мои. Я даже не знаю, знает ли она, что мама умерла, — с тяжелым сердцем признаю я. — Я пыталась найти ее. Сделала все, что могла, но... ничего. Я даже не знаю, жива ли она еще. Могу только надеяться, что да.

— Мне чертовски жаль, Пейтон.

— Это то, что есть. Сейчас уже поздно что-либо менять.

— Мама воспитывала Кайдена так, будто он был ее сыном, и, между нами говоря, мы неплохо справлялись. Когда я была в школе, она присматривала за ним, а когда я была дома, она работала. Мы справлялись.

— Почему она сбежала? У отца... много денег. Я даже не знаю. Она могла бы получить целое состояние.

— Могла. Но если бы она так поступила, если бы пошла в суд, то для Либби это вернуло бы все на круги своя, мы бы все оказались в центре внимания. Ее приоритетом были мы и уверенность в том, что с Кайденом все в порядке.

— Я понимаю. Но что если...

— Он делал это с другими девушками? Я знаю, Ли. Мы с мамой регулярно ссорились из-за этого. Я понимаю ее потребность защитить меня, Либби, Кайдена, вас троих, даже твою маму. Но я никогда не понимала, как она могла уйти, зная, что это может случиться снова.

— Не думал, что можно еще больше ненавидеть его, — тихо пробормотал Леон.

— Мне очень жаль.

— Не могу поверить, что Лу не поверил тебе.

— Он не хотел. Я это понимаю. Он не хотел верить, что ваш отец способен на такое. Ему было проще назвать меня лгуньей и считать, что все это фальшивка.

— А теперь он знает, что это правда?

Мгновенное принятие Леоном моих слов, его доверие ко мне не остались незамеченными. Это именно то, чего я желала от Луки столько лет назад.

— Вчера он без приглашения пришел на мой день рождения и столкнулся лицом к лицу с Кайденом.

— О, черт.

— Да. Это была катастрофа.

Между нами воцаряется тишина, но, хотя она полна напряжения и гнева, дискомфорта в ней нет.

— Хочешь с ним познакомиться? — спрашиваю я в конце концов.

Леон поворачивается ко мне, на его лице написана откровенная паника.

— Ты можешь отказаться. Я просто подумала, что, возможно, ты захочешь... — Я замолкаю.

— А он знает... о нас? О том, кто его отец?

— Да, ну... частично. Мы никогда ему не лгали. Он знает, что у него три брата, но не знает, кто отец. Ему нравится, что у него есть старшие братья, и он отчаянно хочет познакомиться с вами. Видимо, со мной не так весело, потому что я девочка.

Леон смеется. Видя улыбку на его лице, мое сердце немного тает.

— Я могу это понять.

— Эй, — жалуюсь я.

— Я... я думаю, мне нужно с ним познакомиться, — нервно признается он.

— Хорошо.

— Мне нужно... — Он испускает долгий страдальческий вздох. Столько всего остается невысказанным за эти несколько секунд, пока он пытался найти слова. Боль, сочащаяся из него, ощутима, и мне приходится бороться с желанием просто притянуть его к себе и обнять, сказать ему, что все будет хорошо. Но мне кажется, что это может еще больше напугать его.

Парень явно ведет какую-то внутреннюю борьбу, и я не могу не беспокоиться, что мое признание как-то спровоцировало его.

Леон, на которого я смотрю сейчас, отличается от того, кто поймал меня перед тем, как я упала на пол возле комнаты Луки всего час назад.

— Думаю, мне нужно увидеть, что из всего этого вышло что-то хорошее.

Я киваю, полностью понимая это.

Объяснив ему, как добраться до дома тети Фи, мы оба пристегиваемся и отправляемся в ту сторону, забыв о завтраке или обеде. Не то чтобы я была в состоянии съесть что-то сейчас, учитывая, как бурлит у меня в животе.

— Прежде чем мы войдем туда, я должна сказать тебе кое-что еще, — признаюсь я.

— Черт, Пейтон, — стонет Леон, похоже, на пределе своих сил, когда дело доходит до секретов и шокирующих заявлений.

— Кайден попал в автокатастрофу, в которой погибла моя мама.

Он поворачивается ко мне так быстро, что я удивляюсь, что он никуда не врезается. Скорость его реакции согревает меня изнутри. Леон еще даже не познакомился