музыка, топот. Две танцовщицы, похожие друг на друга как две капли воды, защебетали с сильным эстремадурским[36] акцентом:

– Как интересно!

– А я так и не научилась читать!

– В библиотеках работают волшебники! – Вторая девушка захихикала над шуткой своей подруги. – Там же нужно знать все книги наизусть?

– Достаточно уметь их классифицировать.

– Что я пропустила? – спросила Вева, возникая рядом.

– С тех пор как мы потеряли колонии, наш кордебалет не видел ничего экзотичнее библиотекаря, – вздохнула Эстрельита.

– Ну, кордебалет прав: библиотекари и правда волшебники, – со значением сказала Вева.

Танцовщицы встрепенулись, оправили перышки.

– Кто это был? – спросила я Веву.

– Какой-то приставала, – отмахнулась та и как ни в чем не бывало обратилась к подругам Эстрельиты: – Библиотекарю доступны все накопленные человечеством знания, он охраняет их. Он страж при книгах.

– Страж при книгах! – с детским восторгом воскликнула одна из девушек.

– Если угодно, я и сама могу стать книжным стражем, – заявила моя подруга.

Напоследок мы пошли в дансинг “Негреско” на проспекте Гран-Виа, где Вева до глубокой ночи отплясывала с эстремадурскими девицами, попутно разъясняя, что работа библиотекаря сродни священнодейству. Те смеялись и порхали вокруг нее, распустив перья, а меня изводило подозрение, что Вева солгала – тот человек не был обычным приставалой, он что-то передал ей, а руку поцеловал, чтобы отвлечь внимание.

– Не беспокойся, – доверительно шепнула мне Эстрельита, – она просто играет. До этих дурочек ей дела нет.

– Да мне все равно, – раздраженно ответила я.

– Ты напрасно ревнуешь, она хорошая девочка.

– Я не ревную, – отрезала я.

– Ну как скажешь, – рассмеялась Эстрельита.

Тут она оставила свои намеки, поскольку отвлеклась на вошедшего в дансинг человека. Изменившись в лице, словно узрела привидение, Эстрельида стала нервно поправлять волосы.

– Это он! Смотри, Тина, он собственной персоной.

– Кто? – растерянно спросила я.

– Альваро Ретана! Самый красивый писатель на свете! Он вернулся сюда!

При звуке этого имени танцевальный салон с его наэлектризованной атмосферой будто превратился в сцену, на которую триумфально вышел Ретана. Долгое время он был завсегдатаем “Негреско”, приходил в компании юношей, что красятся, как оперные примы, расточал комплименты певичкам фламенко и дамам в шелковых чулках со стрелками – они его обожали. Но после пребывания в Образцовой тюрьме за публичное оскорбление нравственности он запер свою мадридскую квартиру на улице Мануэля Сильвелы и переехал в Барселону, где зарабатывал на жизнь, рисуя эскизы одежды, и лишь изредка неожиданно появлялся в своих прежних владениях. Казалось, время не властно над ним. В ту пору Ретане было около сорока, хотя нельзя было дать и тридцати, а вел он себя как двадцатилетний. Все хотели на него посмотреть.

Ретана не обладал той несравненной красотой, которую себе приписывал, но элегантен он был вне всяких сомнений: черно-белые туфли, кожаные перчатки, идеально сидящий костюм, дополненный пурпурным шелковым платком. Со своими двумя спутниками он выглядел зеркальным отражением Вевы и ее лжеблизняшек. Было и еще кое-что примечательное: одним из спутников Ретаны был тот самый человек, что недавно перехватил Веву у туалета, вот и сейчас он пил, не сводя с нее глаз, а я неотрывно смотрела на него.

Когда Вева, отделавшись от эстремадурских танцовщиц, схватила меня за руку и притянула к себе, точно мужчина с порочными намерениями, я чуть не оттолкнула ее, но тут она шепнула:

– Так нужно.

– Хорошо, – пробормотала я, не в силах противостоять ее обаянию.

– Это Альваро Ретана. Не хочешь поговорить с ним?

– Но что я могу сказать?

– Я почем знаю… Это шанс узнать что-нибудь про Невидимую библиотеку.

Я искоса глянула на писателя, который прохаживался по залу, сияя улыбкой, словно кинозвезда. Что могла я сказать человеку, пишущему порнографические опусы? Сама мысль о том, чтобы заговорить с ним, приводила меня в ужас. А Эстрельита уже вовсю кокетничала с ним.

– Тетя не просила меня найти автора эротических романов, она просила найти дам из “Лицеума”, а я даже не знаю, кто они, – сказала я.

Вева, не отпускавшая моей руки, с таинственным видом прошептала мне на ухо:

– Это я уже выяснила, – и поцеловала в щеку.

Я раскрыла глаза от удивления, а Вева с улыбкой упорхнула, явно довольная собой, вставила сигарету в мундштук и громко осведомилась, не найдется ли у кого-нибудь спичек.

Вева вернулась к этому разговору лишь почти две недели спустя. Как-то раз после занятий она потащила меня к остановке сорок пятого трамвая, на котором мы ездили в Женскую резиденцию, а когда мы вышли на улице Микеланджело, протянула мне вчетверо сложенный лист бумаги. Пока я его разворачивала, Вева ждала, выгнув бровь.

Ищи ключ от “Лицеума” в Женской резиденции, там, где книга невидима.

– Что это? – спросила я. – Откуда?

– Разве ты не поняла? Ключ к дамам из “Лицеума”.

– Разве они заседают в Женской резиденции?

– Что за глупости! – Голос Вевы звучал торжественно. – Я долго думала над этой запиской, Тина. В ней сказано, что ключ к “Лицеуму” надо искать здесь. Вопрос, где именно.

– Ну да, и где же?

– Там, где книга невидима. А где она невидима?

Я задумалась на несколько секунд:

– Не знаю. В каком-нибудь темном тоннеле.

– Ответ приемлемый, но неверный. Здесь нет никаких тоннелей, здесь даже метро нет. Подумай еще, Тина.

– Я сдаюсь.

– В библиотеке! Книга невидима в библиотеке. Никто не видит там отдельных книг, все видят библиотеку.

Я не могла не признать, что это изящное решение загадки.

– Ключ от “Лицеума” здесь, в библиотеке Резиденции.

– Надеюсь, ты расскажешь мне, откуда у тебя эта записка, – буркнула я, возвращая листок.

Мы как раз подошли к двери читального зала. Вева, пребывавшая в радостном возбуждении, резко сникла.

– Я уже почти две недели каждый день ищу тут несчастный ключ. И ничего! Я даже начала просматривать книги, одну за другой, но ты знаешь, сколько здесь книг? Четырнадцать тысяч! А у меня всего две недели, чтобы найти его. – Вева обняла меня: – Ты должна мне помочь, Тина.

– Помогу, конечно, только давай обойдемся без драм, – ответила я, подталкивая ее вперед.

Теперь и меня охватил азарт. Я посмотрела на тянувшиеся вдоль стен полки. Никогда еще они не казались мне такими длинными.

– Не успеем, осталось всего две недели, – повторяла Вева.

– Надеюсь, ты мне потом объяснишь, почему именно две недели, но сейчас дай подумать. Итак, нам нужно найти невидимую книгу в библиотеке, но когда мы открываем книгу и начинаем читать, она перестает быть невидимой. Так что… – я ненадолго задумалась, – нам предстоит найти эту книгу, не глядя на нее.

Вева уставилась на меня так, будто я сказала невесть какую глупость.

– Это невозможно.

– Ярлычки! – почти вскрикнула я.