Я лежал на спине, глядя вверх, туда, где далеко-далеко мерцал фиолетовый свет разлома. Грудь вздымалась и опускалась с трудом. Руки горели огнём. Я поднял правую, посмотрел на пальцы.

Когти исчезли вместе с формой. Остались только изуродованные ногти и разорванная плоть. Кровь медленно сочилась из-под каждого ногтя.

Левая была не лучше. Я попытался сжать кулак — не смог. Пальцы не слушались.

0:18:43

Восемнадцать минут до открытия разлома. Восемнадцать минут, чтобы восстановиться. Или хотя бы набраться сил, чтобы не умереть сразу после выхода.

Это полный провал. Лучше бы я потратил хотя бы минут десять на поиски верёвки. Лучше бы…

Всё бесполезно. Все эти мысли о том, «как могло бы быть», просто слишком навязчивы и глупы.

Цифры, по идее, должны быть категоричными. И у меня даже Первобытная Выносливость сейчас работала, медленно латая повреждения. Очки здоровья ползли вверх — по три с половиной процента в секунду. Звучало внушительно, но на деле рост был едва заметным — конкретно в числах. Стандартный «тик» сейчас прибавлял мне по 50 единиц здоровья самое большее. Слишком много было потрачено. Слишком близко к краю я подошёл.

Я закрыл глаза. Просто лежал и дышал. Думал о том, как вообще оказался здесь. О цепи решений, которые привели меня в эту точку.

Власть над миром. Звучало величественно. На деле — бесконечная череда проблем, которые невозможно решить. Налоги, логистика, языковые барьеры, бюрократия. Я думал, что захват власти будет концом. Что все сплотятся и восстанут против Системы. Оказалось — только началом.

Кира. Она сейчас дома, наверное, волнуется. Я обещал вернуться. Обещал быть осторожным. Какой же я идиот.

Наш будущий ребёнок. Я могу не увидеть его. Могу умереть здесь, в этой чёртовой дыре, и он даже не узнает, каким был его отец. Надеюсь, что ему скажут про меня хоть что-то хорошее.

Ты выглядишь хреново.

Мыслеречь Йона была… необычно мягкой. Почти сочувственной.

— Спасибо за новость, — прохрипел я. — Не заметил.

Пауза. Я чувствовал, как Йон что-то обдумывает.

Ладно. Давай сделку.

— Какую ещё сделку? — я открыл глаза, уставившись в темноту.

Дам тебе силу. Временную. Достаточно, чтобы добраться до разлома. Но ты будешь должен. Ещё больше, чем сейчас.

— Я и так должен тебе девять разломов. Один из которых сейчас провалил.

Восемь. Этот не считается. Ты же не закрыл Источник.

— Великодушно с твоей стороны, — я попытался сесть, но тело не слушалось. — И что ты хочешь взамен?

Контроль тела. На одну минуту. Может, меньше. Мне нужно нарисовать руну.

— Руну? — я нахмурился, вспоминая что случилось в прошлый раз когда он это сделал.

Наверное, тут нужно скорее спрашивать о том, что вместо руки теперь отрежет мне этот психопат.

Питающую руну. Она будет черпать магию извне и подпитывать твоё восстановление. Поможет тебе добраться. Но рисовать её нужно… специфическим образом. И не на бронзовом ранге…

Что-то в его тоне насторожило меня. Йон никогда не говорил так осторожно.

— Уточни…

Это очень больно. Чтобы ты понимал — по моим меркам больно. Ты не выдержишь, если будешь контролировать тело. Поэтому передай управление мне. Я быстро.

— Так, — перебил я. — Что ещё не договариваешь?

Ты останешься в сознании. На заднем плане. Будешь чувствовать всё. Я не могу тебя отключить. Извини.

Тишина повисла между нами. Я… охренел. Йон извинился заранее и предупредил о боли. Зная его — она будет… невыносимой.

0:14:21

Не то чтобы у меня был выбор.

— Ладно, — выдохнул я. — Делай.

Ты уверен? Это… больно.

— Нет, твою мать, если она у тебя есть. Потом думать будем. Давай уже.

Я закрыл глаза и позволил Йону взять управление. Ощущение было странным. Я всё ещё чувствовал тело, но оно больше не слушалось меня. Будто я стал пассажиром в собственной плоти. К такому привыкнуть невозможно.

Тело поднялось. Движения были плавными, уверенными. Йон тут же активировал Древнюю Форму — всё вновь окрасилось в золотые тона. Я почувствовал, как когти вырастают на пальцах.

Затем тело наклонилось. Левая рука легла на живот. Правая, с когтями, зависла над ней.

И начала резать.

Боль была… нет, это было не просто боль. Это было нечто совершенно другое.

Я думал, что знаю, как это — больно. Когда тебя жгут, заливают ядом, ломают или отрезают конечности, когда летишь вниз и разбиваешься раз за разом, когда на тебя давят тонны камней. Когда применяешь квинтэссенцию и твоё тело перестраивается. Когда умирают люди, которые были тебе дороги, или когда самому нужно убить тех, кого ценил всю свою жизнь…

Нет. Я не знал, что такое боль.

Коготь вспарывал кожу, прорезая плоть, оставляя за собой глубокую, пылающую борозду. Словно каждая клетка моего тела одновременно загорелась огнём.

Это было…

БОЛЬНО!

ОЧЕНЬ, МАТЬ ЕГО, БОЛЬНО!

Я хотел закричать. Вырвать контроль обратно. Остановить это безумие. Но не мог. Тело мне не принадлежало. Я мог только чувствовать.

Боль была настолько всепоглощающей, что я начал терять чувство реальности. Мир плыл. Сознание металось, пытаясь сбежать, спрятаться где-то глубоко внутри, где этой пытки нет. Но оно не отпускало, будто держа меня нитью, которую нельзя ни разорвать, ни разрезать.

Я начал сходить с ума. Каждая секунда растягивалась в вечность. Коготь выписывал символы на моей коже, и каждая линия была раскалённым клеймом.

Откуда-то издалека я слышал собственный крик. Горловой, животный. Тело кричало, хотя я не контролировал его.

«Как…» — мысль еле пробилась сквозь пелену боли. — «Как ты… это терпишь…»

— Бывало и хуже, — ответ Йона был спокойным, почти извиняющимся. — Боль — это просто информация, поток. Я уже давно научился её игнорировать. Терпи…

Ещё линия. Ещё вспышка агонии. Я чувствовал, как что-то ломается внутри моей психики. Не физически — ментально. Будто часть меня, держащая всё воедино, начала трескаться под давлением.

— Почти готово.

«Почти» показалось мне вечностью. Коготь продолжал резать. Кровь стекала по бокам, тёплая и липкая. Руна росла, обретая форму. Я не видел её — глаза были закрыты, но я чувствовал каждую её часть выжженной в моём сознании.

И наконец — последний штрих. Коготь завершил последний символ и остановился. Вместе с этим перестала действовать Древняя Форма.

— Готово.

Получается, сейчас он вернёт мне контроль и я покину разлом?.. Наконец-то боль закончится?..

— К слову, об этом… — я почувствовал, как мои губы искривились в усмешке.

Затем Йон открыл таймер перед моим