Её перерубило осколком в туловище, затем нанизало на металл, и она умирала в последние секунды, осознавая, что всё кончено. А высокая выносливость оттягивала момент агонии.

— Нашла… — Прохрипела Аня внутри своего пузыря, и её собственный голос, первый изданный осмысленный за эту вечность звук, испугал её. — Нашла, Маш… Нашла…

Она осторожно, как самое хрупкое сокровище, притянула тело к себе. Оно, как и тело Карины, было холодным, твёрдым как камень. Она не смотрела на страшный срез внизу. Она смотрела в застывшее в агонии лицо. И плакала. Тихими, надрывными рыданиями. Гладила ледяные волосы, пыталась закрыть глаза Маше, но веки не двигались, намертво вмёрзли.

— Прости… прости меня… это я… я всё… я виновата.

Она убрала останки Маши в инвентарь, в соседнюю ячейку с Кариной. Теперь они были вместе. В небытии.

Пустота вокруг стала невыносимой. Нужно было действовать. Двигаться.

ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ.

Ярость, которую она подавляла все эти часы поисков, вырвалась на свободу. Она не думала о том, что нужно позвонить Максиму, не думала о помощи. Мысль о том, чтобы показать ему обгорелые, разорванные тела девушек — была нестерпима. Нет. Это была её вина. Её война. И ей её заканчивать.

Она сконцентрировалась. Активировала интерфейс коммуникатора, открывая новый портал. Без колебаний, с лицом, залитым слезами, шагнула внутрь.

Вновь появилась в центре мостика. Снова звездолёт и тот же холодный свет, те же консоли — видимо типовой боевой корабль Империи. И снова — десятки лиц сильфов, обернувшихся на внезапное появление постороннего.

Но на этот раз всё было иначе.

Она появилась не в броне, а голая, покрытая пятнами крови, с дикими глазами и больше не стояла в нерешительности. Никаких эмоций. Только холодный расчёт и кипящая бездна ненависти в мыслях.

Капитан этого корабля, молодой и амбициозный сильф, открыл рот, чтобы отдать приказ, но не успел. Аня не стала тратить время на разговоры. Она пошла самым прямым и жестоким путём.

Раз. Она вытянула руку вперёд, пальцы сжались в кулак. И весь воздух на мостике просто исчез. Давление упало до нуля за микросекунду. Эффект был мгновенным и ужасным. У сильфов от природы не было защиты от вакуума. Их лёгкие разорвались изнутри, глаза вылезли из орбит, кожа начала пузыриться. Прям как у неё самой недавно.

Два. Аня разжала кулак. И внутрь этого безвоздушного ада она вбросила сгустки сжатого до тверди воздуха. Они летели, как пули крупнокалиберного пулемёта. Сотни воздушных пуль, прошивающих тела, консоли, стены. Ураганная стрельба из невидимого орудия, в которое превратилась она сама. Там, где проходила такая пуля, оставалась аккуратная дырка, а за ней кровавое месиво, вывернутое наизнанку давлением.

Через три секунды на мостике не осталось ничего живого. Только кровавый туман, висящий взвесью и обломки оборудования.

Аня даже не смотрела на последствия того, что устроила. Она прошла сквозь кровавую пелену, не обращая внимания на капли, прилипавшие к её коже. Вышла в коридор.

Для появления выхода необходимо было устранить угрозу. На мостике был, допустим, двадцать один сильф. На корабле такого класса их должно быть несколько сотен. Может, тысяча.

Она входила в каждый отсек по пути, и воздух становился врагом разумных. Он, обретшими твёрдость воздушными жгутами вырывал оружие из сцепленных рук, гнул стволы, сжимался вокруг тел, ломая рёбра. Он проникал в дыхательные маски и разрывал лёгкие изнутри.

Иногда она не утруждала себя. Просто создавала вакуумную зону перед собой и шла сквозь неё, а сильфы на её пути падали умирая от отсутствия воздуха в лёгких.

По кораблю давно ревела тревога, но ей было плевать. Сопротивление было бесполезно.

Но на всякий случай, сначала спустилась в реакторный отсек, чтобы ситуация не повторилась. Местные обитатели пытались сделать что-то, возможно даже вновь подорвать корабль, но без санкции командира, уже мёртвого — это было гораздо сложнее. Автоматика сопротивлялась глупым разумным.

Аня подняла всех в воздух, закрутила его и сжала в один комок из тел, металла и инструментов, а потом резко швырнула этот комок в стену. Никакой больше жалости.

Девушка шла по коридору, её чувство контроля воздуха стало абсолютным радаром. Она чувствовала каждое движение, каждый вдох в радиусе сотни метров. За дверью в столовой обнаружила десяток сердец, бьющихся в панике, и даже не стала открывать дверь. Она просто сжала воздух внутри помещения в одну точку, проходя мимо, а затем отпустила его, вызывав воздушный взрыв, разметавший всё вокруг.

В ангаре пилоты готовили истребители к вылету, планируя спастись. Увидев её — голую, окровавленную, — они остолбенели на секунду и этого времени девушке хватило. Аня взмахнула рукой, и все воздушные потоки в огромном ангаре пришли в бешеное движение. Десятки локальных смерчей, микровихрей с режущей кромкой из пыли, обломков и воздуха. Мясорубка изрубившая всё вокруг.

Она шла словно воплощённое возмездие, стихийное бедствие в образе красавицы, и за ней оставалась лишь кровь и смерть.

Аня остановилась. Посмотрела на трупы вокруг. На этот великолепный, смертоносный звездолёт, ставший гробницей для тысячи существ. Искать тут каждого можно долго. Выжившие могут прятаться по отсекам и трюмам.

Нужно либо захватить звездолёт, либо уничтожить.

Но как? У неё не было знаний, чтобы отправить корабль куда-то. Не было послушного экипажа. Не было кодов самоуничтожения.

Чтож. У неё уже был опыт масштабного разрушения. Надо лишь поднапрячься. Девушка глубоко вдохнула, подняла обе руки вверх.

Воздух вокруг неё пришёл в движение. Сначала лёгкий ветерок, поднимающий пыль и клочья ткани. Потом он усилился. Закрутился. Превратился в воронку. Аня стояла в её эпицентре, неподвижно, только её волосы развевались, словно не желая безжизненно висеть. Воронка росла. Она втягивала в себя обломки, тела, мелкие детали. Стенки её становились плотнее, видимее. Спираль сжатого до предела воздуха, вращающаяся с чудовищной скоростью.

Аня вложила в него всё: всю ярость, всю боль, всю мощь своей пробудившейся способности. Она выкачивала воздух из отдалённых уголков корабля, добавляла его в свой вихрь. Скорость росла. Давление внутри спирали стало таким, что металл начал скрипеть, потом стонать.

Она заставила всю атмосферу корабля двигаться. Через вентиляцию, через открытые шлюзы, через пробоины. Воздух с периферии корабля устремился к центру, к ней. Он сжимался, ускорялся, превращался в бешеный торнадо, сердцевиной которого она была. Предметы оторвались от пола: тела, кресла, панели, обломки. Всё завертелось в бешеном хороводе. Потом стены начали скрипеть. Обшивка пошла волнами. Переборки трещали по швам.

Она увеличивала давление, наращивала скорость. Вихрь рвал крепления, вырывал с корнем оборудование, сдирал пласты обшивки с каркаса. Звук был оглушительным — скрежет разрываемого металла, хлопки лопающихся