и она имела те способности, о которых он говорил. Он считает, что я могла унаследовать их, но он ошибается, все происходящее не более чем везение.

Она заметила, как Дмитрий и Тея буквально пожирают её глазами, пытаясь оказаться внутри её головы и понять, о чем она говорит.

— Только везение? — спросила графиня.

Софи пожала плечами:

— Иначе бы я не сидела здесь, — напомнила она ей о своем плене и принуждении, но, похоже, совсем не убедила.

***

Софи щурилась от солнца, пробивающегося в щель в занавесках окна кареты. Она ехала вместе с принцессами Теей и Агнес, а также графиней Буровой. Илона, вероятно, была где-то здесь, и Софи поразилась, как она, становясь маленьким жучком, не боится, что её кто-то случайно прихлопнет. Она бы точно боялась и краешком глаза рассматривала всех, пытаясь найти скрытого маленького жучка. Плохо, что его она никогда не видела, и приходилось гадать как же этот жучок выглядит. Агнес сидела напротив, рядом с графиней. Она уже чувствовала себя намного лучше, могла сама сидеть и передвигаться, но всё ещё периодически начинала плакать и просить прощения у Софи, утверждая, что не помнит, как взяла пистолет, не помнит, как оказалась на галерее, а помнит лишь, как у Софи расползалось кровавое пятно на платье и как её сбили на пол.

Кажется, Тея начала подозревать, что здесь не обошлось без колдовства: уж очень искренне Агнес раскаивалась, но свои предположения предпочла оставить при себе. В данный момент у неё были заботы поважнее. Ей необходимо было скрыть тошноту, появлявшуюся по утрам, так чтобы никто в доме не догадался об её положении. Одно было ясно: скрыть тошноту возможно, но вот когда начнёт расти живот, будет сложнее, и то, что Тея молчит об этом, говорит лишь о том, что собирается их покинуть до этого момента, и Софи это беспокоило сильнее всего. Могла бы и сказать, всё же к Дмитрию, несмотря ни на что, все относятся хорошо, хотя вечером того дня, когда они появились в «Медвежьем логове», графиня отослала его куда-то. «По делам», — с улыбкой сказала она.

Захотят ли они иметь второго короля? Или же правление сына должно быть единоличным? Что делают с друзьями детства в таком случае? Софи отогнала эти мысли: сейчас надо беспокоиться не об этом. В конце концов, она придумала план, план, который поддержали и графиня, и виконтесса, и Тея. План, о котором не слышал Дмитрий, ибо уехал раньше, чем он появился на свет. Все должно получиться в лучшем виде, иначе с Софи по-прежнему никто не будет считаться.

Карета покачнулась и остановилась на площади. Здесь было полно людей, собравшихся на праздник, и Софи на секунду показалось, что они просто не смогут подойти к президенту. То, как он был зол на неё, пугало, и то, что при следующей с ним встрече он не стал разговаривать с Софи, а лишь прошептал: «Лучше бы ты и вправду умерла» заставляло девушку покрываться мурашками при воспоминании. Сейчас же она собиралась встретиться с ним при большом скоплении людей и заставить его следовать её плану.

Софи посмотрела на свои руки — красный камень блестел в свете солнца. Графиня лишь в карете решилась вернуть кольцо Софи. Тея же была в тонких перчатках, призванных скрыть отсутствие знака власти Миэлнии на своих руках.

Девушки вышли из кареты, и графиня Бурова умело прокладывала им путь вперёд через толпу. За последние несколько дней Софи убедилась, что враждовать с графиней - плохая идея: та умеет принимать решения, выстраивая сложные ходы. В отличие от мужа, её чувства сложно угадать; она может мило улыбаться, обещая убить и приказывать, а через секунду рассмеяться. В отличие от Елены, она предпочитает оставаться в тени мужа, блистая при нём красотой и кротко улыбаясь, когда говорит он. Но принимает свои решения и умеет хитростью влиять на решения мужа, так что всем кажется, что решает только он. Софи убедилась в этом, когда графиня одобрила её план и сказала, что уговорит мужа, который по предположению Софи вряд ли бы согласился.

Графиня Наталия стала внушать Софи страх, больший, чем кто-либо, особенно после того, как она случайно услышала её разговор с Илоной.

— Агнес такая милая, кроткая... — графиня вздохнула, — жаль, что она стреляла в Софи. Если кому-нибудь другому удалось бы убить её, мы всё ещё могли бы устроить этот брак...

Наконец, они достигли здания правительства, с лестницы которого президент поздравлял собравшихся с праздником. Дальше солдаты преграждали им путь. Графиня улыбнулась и дотронулась до ближнего к ней.

— Вы должны нас пропустить, — улыбнулась она, — со мной королева Миэлнии София, принцесса Миэлнии Тея и принцесса Югорта Агнес.

Солдат моргнул и расплылся в улыбке; графиня казалась ему невообразимо прекрасной, и он отступил в сторону.

— Дальше сами.

Софи шла первой, за ней следовали две принцессы. Президент замолчал и перевел взгляд на них. Он прищурился, словно обдумывая каждое слово, и его лицо стало непроницаемым. Он медленно кивнул, и в его взгляде промелькнуло что-то, что Софи не могла разобрать — то ли одобрение, то ли горечь.

— Вы решили почтить меня своим обществом, — произнес он с улыбкой, но она казалась предупреждением.

— Мы пришли поблагодарить вас, — заговорила Софи, — от лица народа Миэлнии за помощь в освобождении страны от захватчиков. Мы рады,