— Тетя Наташа, вы можете вернуть письмо, которое отправили?

— Нет, конечно же.

— Но моя мама...

— Но не убьют же её в самом деле. Сейчас она важна живой как никогда, — графиня смотрела строго и как-то даже разочарованно, — хотя, я бы не хотела получить подобное сообщение.

— Не только ты, — поддержала её Илона.

— Но я же пришел к вам...

Графиня сделала пару шагов к Дмитрию, и тот попятился:

— Не надо, я не хотел так, — быстро заговорил Дмитрий, и Софи поняла, что он боится её колдовства, — я всё расскажу! Расскажу, как так получилось...

Графиня вздохнула:

— Дима, не обманывай меня.

И Софи с удивлением подумала, что графиня всё ещё видит в нём мальчика, с которым так часто играл её сын, заигравшегося ребенка, но не более.

— Мы пришли, мы пришли сами... Я только пытался спасти Тею. Я бы сообщил вам, где она, как только мы добрались бы до дома в Нортленде, но люди президента схватили нас...

Графиня слушала его молча, и Софи гадала, о чём она думает. Понесет ли он вообще какое-то наказание, или же главное, что он привел Тею к ним, передал всех троих принцесс в их руки? Но привел же не совсем один — Софи помогла ему, она должна была привести их, а не он. Он почти что член семьи, и ему будут доверять, а не Софи, хотя она-то по-настоящему является членом семьи... Её слово по-прежнему не имеет никакого веса, а, учитывая выходку с президентом, теперь её просто запрут, и этого никак нельзя допустить.

В конце его быстрого рассказа графиня протянула Дмитрию кружевной платок и сказала лишь:

— Допустим, — а затем развернулась к принцессам.

Софи повернулась к Агнес, которая, развалившись на спинке дивана, безучастно смотрела куда-то в сторону. Тея держала её за руку, и Софи аккуратно прикоснулась ко второй руке. От всего тела принцессы исходил жар. Софи покопалась в памяти, вспоминая, какие диагнозы она уже поставила: сотрясение, перелом руки и ребра, обезвоживание... Нужно принимать меры, иначе они могут потерять эту принцессу.

Софи посмотрела на Тею. Её потрескавшиеся губы были чуть приоткрыты. Она хоть и сидела прямо, была подавлена и истощена. Софи видела и у неё так же обезвоживание, вероятно, после того выстрела президент решил, что они не нуждаются ни в еде, ни в воде. Взгляд девушки скользнул ниже, пытаясь определить, есть ли ещё какие-то повреждения, и она вздрогнула. Не это ли обстоятельство заставило всегда разумную Тею совершить пару ошибок, а Дмитрия действовать в одиночку? Графине он рассказал многое, но не всё.

— Мы можем запереть их в подвале, — предложила Илона.

— Нет, вы сначала должны помочь Агнес, ей плохо, — тихо произнесла Тея. — Помогите ей, и я сделаю то, что вы скажете.

— Она чуть не убила мою невестку, с чего мне помогать ей? — графиня зло посмотрела на Тею.

Софи сомневалась, пора ли внести ясность в сложившуюся ситуацию или нет. Если она промолчит и просто простит Агнес, есть шанс получить безоговорочную помощь от Теи и Уильяма. Если же скажет, то только раскроет истинного убийцу, которого, как она предполагала, задержал президент, но выгоды для себя не получит.

— Я думаю, Агнес стоит помочь, она явно была не в себе, — произнесла Софи, не открывая карты.

— Я не буду рисковать и посылать сейчас за врачом, — жестко сказала графиня.

— И не надо, я могу помочь сама, только снимите веревки.

Графиня внимательно посмотрела на Софи:

— Тебе саму надо перевязать и обработать рану, нельзя допустить, чтобы ты разболелась.

— Не стоит, — Софи смотрела на неё в упор, а затем легко улыбнулась, — раны больше нет.

Графиня вскинула брови.

— Прошу, снимите верёвки, и я помогу Агнес. Она нужна живой и более-менее здоровой.

Софи попыталась не смотреть на Тею, пока произносила эти слова. Графиня молча достала нож и подошла к Софи. Девушка подавила желание отпрянуть и протянула руки. Верёвки были сняты с запястий, и Софи повернулась к Агнес. Она шептала мантры, чтобы снять жар, и уменьшить синяки, с сотрясением и переломом ничего сделать было нельзя, но и это могло сильно облегчить страдания.

— Нужна вода, она обезвожена, — и Софи встала, желая наполнить стакан из кувшина, но тут же неуклюже рухнула на пол, больно ударившись головой о край стола.

— Идиотка, — произнесла Илона, а графиня чуть приподняла её юбку и разрезала верёвки на щиколотках. Она же наполнила и стакан и поднесла его к губам Агнес.

— Пей, Агнес, пей, — произнесла она, и Софи вспомнила, как Агнес когда-то отзывалась о графине как о доброй, ласковой и заботливой. Такой