свидетелями самого масштабного выхода людей из нищеты, который когда-либо видела история, всестороннего восстановления национальной инфраструктуры и невероятного экономического подъема. По многим параметрам Китай уже обладает крупнейшей экономикой на планете и вновь присутствует на мировой арене в качестве великой державы. Правда, у этих поразительных достижений есть и оборотная сторона: правители Китая в ключевых аспектах воспроизвели бюрократическую автократию имперских времен, верховенство закона по-прежнему остается мечтой, а не реальностью, а то, в какой степени безудержный материализм подорвал духовную жизнь, еще только предстоит оценить. Тем не менее эпоха реформ в Китае уже может считаться одним из величайших исторических событий. В завершающей главе книги, разумеется, можно предложить лишь промежуточную оценку свершившегося. Начинаться же эта глава будет с драмы того рокового года, когда скончался «великий кормчий» — председатель Мао.

Таншань, расположенный на полпути между Пекином и побережьем, сегодня сияет своим деловым центром, где наряду с кварталами небоскребов имеется и собственный экопарк. Но в 1976 г. это был город с дешевой типовой застройкой и миллионным населением. Основой его хозяйственной жизни были тяжелая и угольная промышленность, довольно активно и хаотично развивавшиеся с 1950-х гг. Эта часть провинции Хэбэй отличается влажным муссонным климатом: в летние месяцы здесь часто стоит изнуряющая жара за тридцать, но конец июля 1976 г. выдался аномально душным. То лето, которое для «великой культурной революции» Мао оказалось последним, стало частью года, который и так уже прозвали проклятым. Недавно умер премьер-министр Чжоу Эньлай, к которому, несмотря на царящее вокруг безумие, народ относился с любовью и доверием. По слухам, сам Мао Цзэдун уже много месяцев оставался недееспособным, а сейчас его здоровье и вовсе стремительно ухудшалось. Таким образом, в удушливой атмосфере пахло еще и политической напряженностью; отзываясь на паралич руководства, царедворцы пытались сплотиться вокруг умирающего императора.

Однако в Таншане на первый план вышли заботы другого рода. Дело в том, что китайские ученые-сейсмологи, собравшиеся на форум, проходивший в городе в июле, не скрывали нарастающего беспокойства. В прошлом году в различных регионах планеты произошло несколько сильных землетрясений, а теперь сейсмические аномалии начали отмечаться и в Китае: специалисты фиксировали изменения в атмосферном электричестве, а также высокий уровень радона в грунтовых водах, уровень которых стремительно понижался. Под землей явно что-то происходило. 23 июля со станций наблюдения в провинции Хэбэй поступили тревожные новости: на четырех объектах была отмечена нетипичная сейсмическая активность. Днем позже, на фоне сохраняющейся противоестественной жары, пришли сообщения о внезапных изменениях температуры воды в колодцах, а ночных животных начали замечать при свете дня. Уездная бригада сейсмологов, которая, забыв об отдыхе, отчаянно пыталась оценить происходящее, начала подозревать, что приближается сильное землетрясение. Некоторые люди, воспринимая обсуждаемую угрозу со всей серьезностью, перенесли свои кровати на открытый воздух. Однако получаемые городскими властями Таншаня свидетельства того, что ожидается нечто неприятное, не содержали четких временных маркеров; исходя из этого, власти, не способные составлять планы на основании столь неопределенной информации, вообще ничего не предпринимали. Местные сейсмологи понимали, что, если верить имеющимся признакам, землетрясения силой пять или шесть баллов по шкале Рихтера можно ожидать в течение ближайших недель или месяцев‹‹1››. Они уже говорили о необходимости массовой эвакуации и даже призывали людей создавать временные убежища на открытых местах. Но от властей по-прежнему не поступало никакого плана действий.

В последние часы перед бедствием предзнаменования шли сплошным потоком. Деревенские пруды в одних местах высохли, а в других разлились, бледно-желтый туман наполнил воздух в районах угольных шахт, а радиостанции фиксировали странные магнитные волны. Позднее говорили, что «мать-природа» словно знала о предстоящем: собаки нападали на своих хозяев, а лошади вырывались из конюшен. Откуда ни возьмись появились полчища стрекоз, домашние кошки ни с того ни с сего впадали в бешенство, а на полях, как в старых европейских легендах о чуме, находили скопления крыс со спутанными хвостами. Но самые странные явления были замечены в небесах. Они жутким образом напоминали знамения 1330-х гг., которые возвестили о падении империи Юань. В ночь на 27 июля крестьяне сообщили о красных огнях в ночном небе и о шаровых молниях над побережьем на северо-востоке, а находившиеся в море рыбаки внезапно увидели под водой полосу света, «похожую на множество факелов», которая через мгновение исчезла. Незадолго до полуночи разразился внезапный ливень, который заставил людей укрыться в домах.

28 июля в 3 часа 43 минуты произошло Таншаньское землетрясение. Оно длилось 23 секунды. Даже свидетели, находившиеся в 100 километрах от места событий, видели красное зарево и слышали далекий гул. Те горожане, которые ранним утром пришли в главный парк Таншаня, чтобы позаниматься гимнастикой тайцзицюань, рассказывали потом о неимоверном грохоте, а также о том, что небо на северо-востоке вдруг стало бледно-красным. Затем земля начала содрогаться. Окружавшие парк стены рухнули, а здания через дорогу рассыпались, наполнив воздух удушливой пылью. В местной больнице работницы ночной смены, вышедшие во двор подышать воздухом, услышали пронзительный скрип, «как будто нож разрезал небо», за которым последовал «рев тысячи грузовиков». Когда больница обрушилась, на месте, где только что стояли медсестры, образовался огромный провал, а расположенные неподалеку рабочие общежития «раскачивались, как птичьи клетки на ветру». Говорили, что выделенная при землетрясении сейсмическая энергия была в четыреста раз мощнее атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму. Всего за несколько минут центр города был стерт с лица земли, как будто бы его действительно подвергли ядерному удару. Тротуар на улицах встал дыбом, ночной поезд из Маньчжурии повалился на бок, а от вокзала вообще ничего не осталось. Затем наступила тишина; предрассветную мглу освещали лишь пожары, занимавшиеся в руинах. Повисшая в воздухе плотная взвесь из пыли, дыма и сажи заглушала крики выживших. Таншань, дома которого по большей части были построены из дерева, кирпича и дешевого бетона, просто исчез. В тот день обрушилось 85 % его зданий, а остальные рассыпались при повторных толчках, которые начались уже на следующий день и не стихали до осени. Число погибших так и не было точно установлено; по официальным данным, оно составило не менее четверти миллиона, хотя некоторые оценки указывают на 655 тысяч жизней.

Сила стихии ощущалась по всему северо-востоку Китая до самой Кореи, а в северном направлении — до Монголии. В Пекине, расположенном почти в 170 километрах от Таншаня, было повреждено 10 % зданий, и множество людей погибло. Для Китая это землетрясение, ставшее самым сильным со времен зловещей катастрофы 1556 г., явилось одним из целой серии стихийных бедствий, обрушившихся на страну в те памятные месяцы. Многие увидели в этих событиях признаки