взмолится о пощаде, пока не будет стонать его имя, вновь и вновь достигая вершины, показывая этому щенку де Рокфельту, кому она принадлежит на самом деле.

Больные, ненормальные чувства. Точно такие же, как и сейчас, рядом с Тавиеном.

Похоже, его Время Зова продлится от силы ещё пару десятков дней, и изначально комиссия планировала завершить Отбор к этому сроку, рассчитывая, что он почти сразу женится и обеспечит наследника или наследницу Левардии. У него просто не оставалось выбора, кроме как раздобыть запрещённый в Левардии артефакт, подавляющий зверя.

Ваарг издавна славился кровавыми артефактами и ритуалами, и хотя границу тщательно проверяли, запрещённые предметы всё же время от времени проникали внутрь.

Этот артефакт помогал ему видеть мир яснее, не сходить с ума от инстинктов.

И он поразился тому, насколько зол оказался без влияния звериной природы — от одного лишь факта, что Мио и Леонард пропали вместе в следующую ночь.

Она вернулась в павильон участниц Отбора только под утро — усталая, растрёпанная и… невероятно довольная. Пахнувшая Леонардом. Почти счастливая.

В его чувствах в те дни не было ничего звериного. Только боль человека, мужчины, осознавшего, что потерял свою женщину. И горькое разочарование — оттого, что она снова поддалась на красивые слова и обманчивую внешность, на лживые обещания.

Именно тогда, почти не слыша своего зверя, он впервые стал присматриваться к другим участницам.

Не думать о Миолине, о ней и Леонарде, об их ночи почти не удавалось, и другие девушки не вызывали в нём сильных чувств. Все — кроме Барбары ле Гуинн.

На леди Барбару он обратил внимание почти сразу — она была очень приятна его зверю и соответствовала всем критериям, что он искал в будущей жене. Кроткая, пугливая, она хотела семью, не питала романтических иллюзий, как девушки моложе, и её наверняка устроило бы, что он редко бывает в своих покоях. Мысли о ней не мешали бы его работе, он не утратил бы себя в браке, как это случилось с отцом.

Он не мог такого допустить. С самого рождения он жил, видя, что бывает, когда правитель отсутствует, когда Совет принимает решения без согласования монарха, и лишь чудом его тётя Зеновия Николетта и граф Арвеллар удерживали принимаемые законы и поправки в ежовых рукавицах.

Теперь всё изменилось. Тётушка не всегда оказывалась в большинстве, и он срочно должен был вернуть контроль — не абсолютный, но достаточный, чтобы влиять на ход дел.

Что, если она причастна к убийству Арвеллара?

Каэлис верил, что без Зеновии Николетты и её влияния на совет направление, в котором двигалось королевство неизбежно изменится, а его отец, как и прежде, не предпримет ничего, чтобы этому помешать.

Другие девушки — Селина, Лианна — были гордыми, юными, целомудренными, требовали к себе внимания, и он понимал, что жизнь с ним со временем сделает их глубоко несчастными, ведь он не мог бы отдавать им столько, сколько им было нужно. Кроме того, они не были столь притягательны для его льоркана — он отзывался куда сильнее на Барбару.

Хотя и это было почти ничто, лишь крохотные капли влечения по сравнению с тем безумием, что он испытывал к Миолине.

Мио была его слабостью. Мысли о ней сжирали изнутри, и он сам уже начинал понимать, что эти чувства опасно близки к одержимости. Каэлис никогда не верил, что способен на подобные эмоции. Ему всегда казалось, что он держит всё под контролем. Но утрата этого контроля пугала. Каэлису казалось что он ощущал её присутствие — знал, где Миолина находится, с кем, чувствовал даже расстояние между ними и не знал покоя, пока она была далеко.

Даже сейчас, стоило лишь отойти на несколько шагов, как сердце снова наполнилось тревогой. Если бы она была пугливой и слабой, то пряталась бы, ожидая его указаний, и он был бы спокойнее.

Нет.

Если бы она действительно была пугливой, то всё ещё сидела бы в темнице, потому что никогда не осмелилась бы обмануть разбойника, выбраться наружу и, уж тем более, выломать дверь в его камеру.

Мио чувствовала страх иначе, чем остальные. Она никогда не замирала и не сдавалась, а действовала, неважно — правильно или ошибочно. Это восхищало его, но вместе с тем вызывало тревогу. Он с ужасом думал о том, какой будет её жизнь и через что придётся пройти тем, кто любит и заботится о ней. Особенно потому, что просить о помощи она так и не научилась.

В коридоре его встретила группа разбойников с сетью, ловушками и всё теми же проклятыми дротиками. Однако теперь, когда он больше не пользовался артефактом из Ваарга, подавлявшим звериную суть, всё это казалось ему по-настоящему смешным. Он знал, где они прячутся, знал, что они вот-вот нападут, ощущал их намерения в каждом вдохе, и все их движения казались ему неуклюжими и… замедленными.

Перед глазами стояла красная пелена, спавшая лишь тогда, когда от нападавших уже не оставалось никого живого. Он почти не помнил, кого убил первым, возможно, того, кто попытался бежать вниз по лестнице.

Туда, где оставались Мио с Тавиеном.

Сдержать себя, чтобы не вернуться к ним, стоило огромных усилий. Но, услышав решительные шаги наверх, он поспешил схватить зубами за одежду несколько тел и затащить их в одну из комнат, оставляя за собой кровавые следы. Ему не хотелось, чтобы она увидела всё это. Чтобы увидела его… такого, в крови.

Каэлис понимал, что никогда не сможет возместить ей всё, что она пережила по его вине. Денег она не принимала, а чего действительно хотела — он не знал. Он ощущал, что она остаётся во дворце не по желанию, а потому что у неё просто не было выбора, и любое предложение о замужестве способно изменить её решение остаться.

Пока он методично зачищал это место, он изо всех сил старался удержаться в сознании, не позволить безумию овладеть им, и постепенно чувствовал, как разум проясняется. Он замечал всё больше мелочей — здесь было собрано невероятное количество контрабандного оружия из разных стран, и над логовом явно трудились маги. Большая часть охраны находилась не внизу, где держали пленников, а наверху, у входа в башню.

Вернее, находилась раньше — об этом говорил оставленный арсенал. Очевидно, услышав крики своих подельников, многие предпочли не рисковать и покинули пост, решив, что жизнь дороже приказов. Хотя не исключено, что они готовили для него ловушку.

Каэлис осторожно начал подниматься по лестнице, двигаясь бесшумно на четырёх лапах и