не отправился, он решил преследовать того, кто, как он верил, мог стоять за похищением, а также того, кто мог знать, где находится человек, близкий Тавиену.

Тот, кого Тавиен называл отцом.

Конечно, никаким отцом он сыну Его Величества не являлся, и Тавиен знал это, но говорил, что мужчина заменил ему всю семью и в своё время помог сбежать из Храма Пантеона Светлых Богов. По всей видимости, это был один из служителей…

Знал ли он, кем Тавиен является на самом деле? Вряд ли. Скорее всего, за всё это время он бы уже рассказал, если бы знал. Но я прекрасно понимала, что долго утаивать правду от Тавиена не удастся — её уже знают слишком многие. По меньшей мере я, Николас Хаул, Его Высочество, король и Великая Принцесса Зеновия Николетта.

Я сжала в руке артефакт из Ваарга, чувствуя, что отсутствие этого страшного металла на теле Его Высочества — единственная причина, по которой я пока не волновалась.

— Артефакт ослабляет вас, Ваше Высочество, и вы не можете отправляться в погоню с ним.

— Это приказ, Миолина. Ты обязана подчиняться моим прямым приказам, — рычал он.

— А ещё я обязана защищать жизнь и здоровье королевской семьи, — упрямо возразила я. — Если вы будете стоять у окна и прикажете мне подтолкнуть вас, должна ли я и тогда следовать вашему приказу?

— Да! — рявкнул он, опасно приблизившись. — Любое желание монарха.

Увидев, что я не отступаю и продолжаю с упрямством смотреть ему в глаза, он наконец выдал свой главный аргумент.

— Если ты не сделаешь этого, то тебе грозит близость со мной. Возможно, даже когда ты будешь говорить "нет", когда не будешь хотеть. — Интенсивность его взгляда сжигала что-то внутри меня, но я не могла отвести глаз. — Ты даже представить себе не можешь…

— Зато вы будете живы, — перебила я его.

Близость с мужчиной, в которого я была влюблена, ценой его жизни и безопасности — даже сама постановка такого выбора казалась абсурдной.

Именно в этот момент нас прервал лорд Вал Миррос, и спор остался незавершённым. Судя по всему, Его Высочество действительно скрывал от совета факт использования артефакта, иначе его бы ни при каких обстоятельствах не отпустили на это задание просто со мной.

— Расскажите мне, что вы видели, леди Валаре, — серьёзно попросил, почти приказал лорд Вал Миррос, который в это время исполнял обязанности безопасника при дворце, пока лорд де Рокфельт находился в немилости.

Этот его приказ вырвал меня из воспоминаний.

— Только если будет соответствующее указание Его Высочества, — ответила я дежурной улыбкой, и это, судя по выражению лица, очень не понравилось лорду Вал Мирросу.

— Я ответственен за безопасность, и ваше молчание может стоить принцу жизни.

Скорее всего, он уже чувствовал себя виноватым из-за того, что похищение Его Высочества вообще произошло, и, наверное, надеялся продвинуться в расследовании к моменту возвращения Каэлиса. Тогда, возможно, он сможет сохранить свою должность.

— В ситуации, когда приказы старших сотрудников дворца противоречат друг другу, я обязана подчиняться Его Высочеству, — ответила я всё так же спокойно, хотя, конечно, никакого приказа от принца у меня не было.

Но я очень, очень сомневалась, что он хотел бы, чтобы я раскрывала лорду Вал Мирросу то, что мы нашли в логове разбойников. Напротив — он доверял мне настолько, что не скрывал почти ничего, и это означало, что он полагался на моё здравое суждение.

Недовольно выдохнув, лорд Вал Миррос послал коня вперёд, а по приезде приказал организовать для меня и Тавиена встречу с целителем. За окном горел свет нового дня, и я едва держалась на ногах от усталости — за последние трое суток я спала не больше пяти часов.

Целителем здесь служил достаточно молодой мистер Барнс. Увидев меня, он тут же подозвал несколько служанок, чтобы я не оставалась одна с мужчинами. Знал бы он, что совсем недавно я находилась рядом с Его Высочеством — совершенно обнажённым.

— Осмотрите его первым, — попросила я, чувствуя, что мне не нужен никакой целитель. Ничего, кроме отдыха. — И, пожалуйста, убедитесь, что здесь глушатся запахи.

Похоже, целителю уже сообщили о нестабильной натуре «нового дальнего члена королевской семьи», и он спокойно подошёл к Тавиену.

— Со мной всё в порядке, — огрызнулся тот.

— Пожалуйста, лорд Локсли, — попросил лекарь, и я не сразу поняла что он обращался к Тавиену.

— Пожалуйста… лорд Локсли, — тихо попросила я, взглядом давая Тавиену понять, что всё скоро закончится.

Тавиен сдался, недовольно качнув головой. Он чувствовал себя неуютно — возможно, из-за моего присутствия. Похоже, ему не нравилось демонстрировать слабость, и именно поэтому он так часто просил не смотреть.

А я подумала про себя, что если бы он только знал, кем является на самом деле, то мог бы легко приказать всем оставить его в покое. Или даже убрать меня из этой комнаты.

Пока Тавиена осматривали за ширмой, я обратила внимание на «Соронский Вестник», лежавший на одном из кресел.

Подняв его, пробежала глазами по строкам. Скандал на последнем испытании, в котором я сыграла ключевую роль, расписывали в богатых красках.

«Высшее общество столицы пребывает в шоке! Графиня Гелена де Рокфельт — одна из самых прекрасных, богатейших и влиятельных женщин Левардии — оказалась в центре громкого скандала, связанного с нынешним Отбором. Ее Сиятельство оскорбила и даже подняла руку на леди Миолину Валаре, участницу отбора, одну из невест Его Высочества а также служащую ритуального корпуса, известную своей безупречной выучкой и трудолюбием.

Близкие к дворцу источники сообщают, что конфликт сопровождался открытыми угрозами, а сама графиня позволила себе весьма двусмысленные признания, ясно намекнув, что именно она стояла у истоков давнего скандала, некогда опозорившего леди Валаре и её семью. Эти слова вызвали бурю возмущения среди всех присутствующих придворных.

На протяжении многих лет Гелена де Рокфельт была украшением высшего общества, музой художников и хозяйкой салонов, где собирались самые именитые женщины королевства. Однако за безупречной улыбкой, по словам знавших её ближе, всегда скрывался холод и расчет. Многие юные леди дворца признавались, что боялись попасть под её насмешки или гнев.»

Я покачала головой, размышляя о том, как легко настроить людей против аристократа — многие заранее недолюбливают тех, у кого есть деньги, влияние, красивая жизнь. А ещё проще вызвать раздражение у публики, если ты успешная женщина, одна из первых красавиц королевства. Таким особенно любили перемывать косточки…

В «Соронском Вестнике» много и подробно писали о Лианне, а вот Барбару почти не упомянули. И почему-то я сразу подумала, что к этому