откликнулся Уолтер. – Поверьте, мисс Хантер, у вашего отца оно алчное, жестокое, глухое к любви. Если вы перестанете бегать от правды и взглянете ей в лицо, то поймёте это.

Джейн отступила на пару шагов. Её трясло: Уолтер умело задевал самые болезненные струны души, играя на страхах и сомнениях, в которых она не признавалась самой себе. В его присутствии самые дурные мысли и предчувствия расцветали и крепли, опутывая разум цепкой сетью. Понимая, что он делает это нарочно, Джейн твёрдо ответила:

– Это лишь твои происки, Норрингтон. Ты искажаешь действительность, заставляя видеть её в чёрном цвете. Меня ты этим не обманешь. Смешно слышать рассуждения о людях, глухих к любви, от того, кто сеет лишь смерть.

Ей пришлось умолкнуть, чтобы перевести дыхание. Уолтер негромко рассмеялся.

– Сеять смерть? Так вот какова моя роль, по-вашему? О нет, вы всё неправильно поняли.

Сбитая с толку, Джейн вглядывалась в его лицо в попытках разгадать истинные намерения. Уолтер ответил пронизывающим взглядом, от которого кровь застыла в жилах.

– Смерть – это самое скучное, что только можно придумать. Если человек умрёт, что от него останется? Ничего. Смерть – не моя цель, мисс Хантер. Смерть – это лишь инструмент, лишь способ получить то, что мне нужно…

Он говорил тихо, так что его голос легко было спутать с едва различимым шелестом ночного ветра. И всё же каждое слово змеёй заползало в голову Джейн, околдовывая, завораживая.

– Так что тебе нужно?

– Вы уже нащупали ответ, когда предположили, что я чувствую ваше горе, отчаяние, боль, страдания, ужас… Вот то, чем я насыщаюсь. Я там, где люди рыдают над телами родных. Там, где люди предают друзей. Там, где люди вцепляются друг другу в глотки ради горсти золотых монет. Там, где нет места надежде…

Он говорил спокойно, словно перечислял обыденные вещи. Ни тени пафоса – лишь сухая констатация фактов. Медленно протянув руку к Джейн, Уолтер провёл пальцами около её подбородка. Она не ощутила прикосновение, но по коже как будто разлилось ледяное пламя. Не получалось ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Вы знаете о пороках отца, только прячете эти мысли от себя, бегаете от них, ищете отговорки… Мне любопытно, как долго вы ещё сможете себя обманывать.

Отстранившись, она освободилась от его призрачной хватки. Ладонь Уолтера замерла в воздухе, а потом плавно опустилась.

«Он… прав? – спросила себя Джейн. Сердце пропустило удар. – Что, если да?» Она никогда бы не признала это вслух, тем более перед Уолтером. Понимание, что отец далеко не святой, таилось в дальних уголках души, куда заглядывать лишний раз не хотелось. Джозеф был строгим и требовательным, не заботился о переживаниях других людей, мечтал обогатиться и не чурался идти ради этого на всё. Джейн старалась не осуждать отца. Джозеф воспитал её так, что во всех его недостатках она привыкла видеть силу и целеустремлённость. «Если бы папа позволил себе размякнуть, он никогда ничего не добился бы! – Отметая сомнения, Джейн резко тряхнула волосами. – Я ни разу не пожалела о том, что равнялась на отца!»

– Я не позволю питаться моими страданиями.

Уолтер тонко улыбнулся, продолжая с интересом разглядывать её.

– Прозвучало самонадеянно, ведь именно это и входит в мои планы.

Очевидная насмешка заставила Джейн вспыхнуть от злости.

– С чего вдруг? Ты мог бы просто убить меня, как и многих других людей, случайно оказавшихся на твоём пути.

Соединив пальцы ладоней вместе, он усмехнулся.

– Вы не очень внимательно слушали меня. Чем больше противоречий гложет человека, тем любопытнее за этим наблюдать. Я не собираюсь отказываться от увлекательного зрелища.

Подавив порыв отвесить ему хотя бы пощёчину, чтобы стереть ухмылку с лица, Джейн закусила губу. Она знала, что Уолтер играет с ней, как кошка с мышью. Ему ничего не стоило уничтожить жертву в любой момент, но она подпитывала его любопытство. Вспомнилась угроза, которую Норрингтон озвучил в прошлый раз: «Я возьму себе помощников».

– Тебе ведь не нужны помощники, чтобы избавиться от меня, – презрительно выплюнула Джейн. – Это лишь препятствия, которые ты специально расставляешь для нас. Потому что так…

– Веселее, верно.

От неестественно широкой улыбки, с которой он это произнёс, сердце сжалось. Джейн почувствовала себя загнанной в ловушку. «Пока мы ищем способ добраться до Уолтера во плоти и расправиться с ним, он будет следить за нами, бесплотный, и наслаждаться нашими промахами… Это игра, в которой он заранее определил себя победителем».

– О чём задумались? Разве вам не понравилось знакомство с малышкой Карлой? Она приятное внесла разнообразие, разве нет?

То, как легко Уолтер подтвердил, что это его рук дело, вызвало новую волну страха. Но Джейн расправила плечи, глядя Норрингтону прямо в глаза.

– Чужими руками ты нас не остановишь.

– О, не спешите с выводами, мисс Хантер. Карла потерпела неудачу, но она не отступится. – Он посмотрел вдаль, будто бы потеряв интерес к Джейн и задумавшись о своём. – Ей есть ради чего стараться. Люди – забавные существа. Суетятся, копошатся, цепляются за жизнь… Каждый думает о себе, как о значимой величине.

Уверен, что знает, где добро, а где зло. Но стоит поманить золотом или властью… Или нащупать сердечную боль, которая не даёт человеку спокойно дышать… И он становится марионеткой в твоих руках.

Джейн понимала, что он умело управляет ею, играя на страхах и переживаниях, безошибочно определяя, в какие точки следует бить. Подобно пауку, он оплетал её тонкими невидимыми нитями, и поддаваться этому было опасно. Вместе с тем она не могла не признать: в этом умении крылось нечто притягательное. В голове промелькнуло: «Так влиять на собеседника… Навык, который пригодился бы любому». Этот вывод напугал Джейн. Такие желания прежде были ей незнакомы. Она приложила ладони к щекам, надеясь отрезвить себя и отгородиться от дурманящих разум речей Уолтера.

Норрингтон как будто подслушал её сумбурные мысли. Обернувшись к Джейн, он тоном благовоспитанного джентльмена поинтересовался:

– Я утомил вас своими рассуждениями, мисс Хантер?

Его саркастичная ухмылка совершенно не вязалась с напускной вежливостью. Уолтер вновь забавлялся, прекрасно понимая, что жертве никуда не деться от него. Стараясь не поддаваться на провокацию, Джейн не удостоила его ответом – только плотнее сжала губы.

– Вижу, что да. Простите меня за это. – Он покаянно приложил руку к груди.

От человека, убившего её семью, извинения за сущий пустяк звучали как настоящее издевательство. Джейн прикусила щёку изнутри, чтобы сдержать гнев. Она больше не хотела показывать свои эмоции, чтобы Норрингтон не мог сыграть на них; опустила голову, чтобы он не видел её лица.

– Что ж, в таком