Одно показалось мне странным: в отличие от прошлого рейса, на этом я заметил куда больше женщин и молодых людей, едва достигших, если вообще достигших, совершеннолетия. Это могло быть случайностью, совпадением, а могло свидетельствовать о том, что на Земле возможностей у обычных людей все меньше и меньше, даже у граждан.

Мы с Лексой прошвырнулись по посадочной зоне, вступая в ни к чему не обязывающие разговоры, но никакой подозрительной активности не заметили. Никто не вербовал в бандиты, никто не предлагал «крышу» в обмен на раздел доходов. Несколько подозрительных лиц мы, конечно, встретили, однако вели они себя тихо.

Понимая, что и нам, возможно, отведать земной еды доведется непонятно когда, наш последний завтрак на родной планете мы совместили с обедом и ужином. Даже Лекса, обычно питающаяся как воробушек, не отказалась от прощального мраморного стейка и пары бокалов красного.

Орбитальным шаттлом мы со всеми остальными пассажирами вознеслись к лайнеру «Земля — Церера», зафрахтованному «Гленкор-Антофагастой», заняли свою каюту на двоих и начали двухнедельный путь к Поясу астероидов. Я по своей наивности думал, что самые большие проблемы в полете у меня могут возникнуть в случае очередного захвата лайнера террористами, но очень глубоко в этом ошибся.

Наибольшие неудобства мне доставляли приставания Лексы. Если опустить вульгарности, то у меня двадцать четыре часа в сутки кипела кровь, но я держался. Что говорить, девушка мне нравилась, и я бы с удовольствием провел все две недели полета, не вылезая из койки с Лексой, но не мог поступиться принципами. Сначала точка в отношениях с Кристиной, потом — в отрыв. Иначе бы сам себя уважать перестал. Лекса отстала только на третий день.

— Сухарь.

Оспаривать не стал, лишь отвернулся к стенке, чтобы не засвечивать, что не сухарь, и вообще, не железный. И так уже в глазах темнело от желания.

А бандиты все же появились, причем в нашей каюте, уже на четвертые сутки полета. Триада не отказалась от своей разработанной и эффективно действующей системы, только произошло это в более мягкой форме. Лайнер никто не захватывал, но к нам явились пообщаться трое характерного вида мужиков.

Мы в это время валялись с Лексой на своих полках и лениво переговаривались о плане действий на Церере и потом на Сидусе. Когда я голосовой командой открыл дверь, девушка, одетая в шорты и спортивную майку, лежала вольготно — руки под головой, нога закинута на ногу.

Зрелище поразило гостей. Пока пристяжь плотоядно раздевала Лексу взглядами, лупоглазый крепыш, представившийся как Фрогги, видимо, оценил мое телосложение и повел себя вежливо — ну, в рамках своего понимания. Говорил он, глотая буквы, отчего мне приходилось мысленно переводить его речь на нормальный язык.

— Бра-ан, ты у-ама вну-ытельная, но си-у-а ма-уо что у-ешает п-уотив ко-и-ектива. А мы часть большого ко-и-ектива. Сам понимаешь… — протянул он, засвечивая для меня татуировку на шее, — ма-о ли что.

Рама внушительная, ага. А у самого наколка рядового бойца Триады. Такой даже у Мелкого служил бы пехотой. Странно, что его с такими дефектами речи выдвинули переговорщиком. Скорее всего, заводящий, а серьезный разговор в случае чего будет вести другой. Вероятно, вон тот жилистый мужик с цепкими внимательными глазами.

— Понимаю, — кивнул я. — В чем предложение?

— П-у-едлагаем те и т-у-оей под-у-уге защиту на Це-у-е-е. За долю ма-у-ую. Будешь отстегивать четве-у-тинку, и о-щ-щаю, никто тя не т-у-онет.

У Лексы дернулась нога, но она сдержалась.

— Все понимаю… братан, но дай мне время поразмыслить до конца полета, — вальяжно, в тон Фрогги, ответил я. — Хочу взвесить все варианты.

— Ответ нужен сейчас! — не выдержал его жилистый подельник и приподнял футболку, показывая нож за ремнем. Наверняка углепластиковый и разборный, так и пронес.

— Кому? Кто спрашивает?

Он выдвинулся вперед, прижимая Фрогги и третьего к узким стенам каюты, чуть склонился и, выпятив нижнюю челюсть, ответил:

— Я тебя спрашиваю! Козырем кличут, а ты кто такой? Уж больно дерзкий. — Он подозрительно изучил Лексу. — Да и подруга твоя… что-то с вами не то.

Перед полетом девушка проявила чудеса маскировки, одевшись так, чтобы выглядеть серой мышкой, но рост и фигуру не скроешь даже под мешковатым свитером и комбинезоном.

— Ну так ты подумай, Козырек, если люди, понимая, от какого ты коллектива, ведут себя так, может, они тебе не по зубам? — подала голос Лекса, отталкивая ногой нависшего Козыря. — Свалите-ка вы все к черту из нашей каюты — от вас разит, как от козлов.

— Что? Ах ты…

Он начал вытаскивать нож и изрыгать проклятия, но довозмущаться ему не удалось. Я и глазом не успел моргнуть, как Фрогги и третий мужик оказались вне нашей каюты, дверь перед ними захлопнулась, а Козырь лежал мордой в пол и стонал от боли. Магнитная подошва на шее — это неприятно.

Мне не пришлось даже подниматься с кровати, все сделала девушка. Легкую экзекуцию Козырь перенес, а вот работу простейшего гаджета истязания, использованного ею, не выдержал. Гаджет не наносил реального вреда, но так обманывал мозг, что тому казалось, что у тебя все тело в огне. Уже позже я узнал, что мод не с Сидуса, это разработка Института и действует только на людей, но в тот момент просто удивился тому, что Козырь орет как резаный, хотя Лекса его даже не касается.

Минут через десять искренней исповеди нам стал понятен весь механизм. На каждый рейс каждой космодобывающей компании садились бандиты. Им важно было обработать всех до момента прибытия на Цереру, где царили порядки корпораций, властвовали их службы безопасности, а смарт-контракты требовали одобрения администрации станции.

По прибытии в Пояс бандиты передавали список пассажиров с пометками местным авторитетам, расторгали договор с космодобывающей компанией, выплачивая неустойку и тем же лайнером возвращалась на Землю. С теми, кто отказался подписывать смарт-контракты, на станции не церемонились и гнобили уже иначе. Купившие «защиту» должны были видеть, что их не обманули.

— А главный там Рахим Сухой, — рассказал Козырь, отдышавшись после очередного воздействия гаджетом. — Очень влиятельный человек на Церере, с ним даже боссы корпораций считаются.

Как я понял, совместив то, что рассказали мне Козырь, Мамочка и Гук, подобных групп Шан Юн, бывший дракон Триады, организовал множество. Каждый рейс в Пояс и на Марс обрабатывался людьми Триады. Те шахтеры, кто не подчинился и не испугался, попадали под пресс уже на астероиде. По какой причине корпорации закрывали на это глаза, Козырь не знал, но предполагал, что, скорее всего, по взаимной договоренности.