свое получили! — окрысился он, когда я начал на него давить. — И не пытайтесь подослать шпионов, все мои сотрудники каждый день проходят ментальное сканирование! Каждый день кого-то отлавливаем! При любом намеке на измену…

Стало понятно, что случилось с агентами Института. Лекса тронула меня за локоть, потянула:

— Ладно, поехали, Картер. Он в своем праве.

Но прежде, чем распрощаться, я поинтересовался:

— Скажите хотя бы, что там, с той стороны? Есть ли стоящие планеты?

— Нет там ничего, — буркнул Синклер. — Вся система в пыль, звезда умирает. Роемся в обломках. Просеиваем тонны и тонны ради граммов милления…

Всю эту информацию Лекса тут же отправила рапортом на стол Карповичу, сняв с наших плеч эту загадку. Исследовать червоточину лично мне было интересно, но все же не так, как поскорее вернуться на Сидус.

Последние часы до вылета в Пояс я использовал, чтобы вдоволь наговориться с Микки. Мы с Лексой отвезли ее, Джослин и Бертрана к ним домой, и я получил от дочери приглашение заглянуть на чашку кофе. Джослин ее поддержала, а Бертрану пришлось смириться, хотя всем своим кислым видом он показывал, что мое присутствие помешает его общению с высшими космическими силами, и черт его знает, что он имел в виду.

Оставив меня у них, Лекса улетела закупать товары, которые мы собирались перепродать на Сидусе. «Взорвем космический рынок барахла!» — жизнерадостно заявила Лекса. Бертран, кстати, все порывался заявить в полицию о похищении, но я живописал ему, что его ждет, если страшные люди узнают, что именно Бертран заявил на них в полицию, и мужчина сник. Тогда он предложил, чтобы в полицию заявил я, но получил отказ и надулся еще больше.

За разговором выяснилось, что Бертран появился в доме Джослин (моем доме!) незадолго до моего отлета в Пояс, но Микки не могла мне о нем рассказать из-за строгого запрета матери. Бертран и Джослин собирались пожениться на будущей неделе, и уже даже пригласили гостей.

Учитывая, что к Джослин я остыл давным-давно, ее избранник интересовал меня только с позиции того, как он относится к Микки. Да он и сам, все еще бывший под впечатлением рассказов Джослин о моем безработном прошлом, все время косился на меня недовольно и подозрительно, словно видел во мне конкурента, потом вывел на улицу и заявил:

— Значит так, Райли! Я не потерплю твоего присутствия в нашем доме чаще положенного тебе по суду. Сегодня, будем считать, исключение за пропущенные недели.

— Я не собираюсь оставаться на Земле, — сказал я. — Нужно лететь на Сидус.

— На Сидус… — хмыкнул он. Судя по всему, для него это ничего не значило — все равно что я бы сказал, что собираюсь на вахтовую работу на Аляску. — Ну-ну… И что у тебя там на Сидусе за дела?

— Всякие, — неопределенно ответил я. — Не уверен, когда вернусь, поэтому можешь расслабиться, увидимся не скоро. Приглядывай за Микки, Бертран, не обижай ее.

— Я сам разберусь, как мне воспитывать падчерицу! — возмутился он. — Ты свои родительские права потерял!

У меня резко испортилось настроение, и не только из-за его слов, а потому что я собирался внести на образовательный и личный счета Микки десять монет Сидуса. К моменту, когда она достигнет совершеннолетия, сумма удвоится — так я думал, но теперь, глядя на Бертрана… Кто он? Наставник по духовному развитию? Видимо, не самый успешный, раз вынужден жить в доме любовницы. С такого опекуна станется…

Я больше не желал тратить драгоценное время на общение с ним. Оставив его на крыльце, я вернулся в дом и отвел Джослин в другую комнату — ее личный кабинет. Закрыв дверь, я под ее недоумевающим взглядом перевел ей с комма на комм десять миллионов фениксов.

— Это за все те годы, что ты тащила меня с Микки на себе. Как ты с ними поступишь, меня не волнует, это твои личные деньги. На счета дочери я положу отдельно, реквизиты перекину тебе.

Когда-то прекрасные, но сейчас поблекшие глаза Джослин заблестели. Плакала она молча, обняв меня, и я слышал только ее тяжелое дыхание и чувствовал влагу на груди.

— Что вы здесь делаете? — взвизгнул Бертран, резко распахнув дверь.

Джослин нехотя отстранилась от меня, посмотрела на жениха и горько усмехнулась:

— Окстись, Бертран. На шею Картера вешается сама Лекса Шеппард, стал бы он со мной сейчас шашни крутить?

Бертран шумно, надувая ноздри, задышал, но промолчал. Думаю, Джослин поняла, что мои деньги ей лучше приберечь так, чтобы Бертран не смог на них претендовать.

Когда Лекса вернулась за мной, Микки уже спала. Мы с Джослин, укутавшись в пледы, молча сидели в креслах на крыльце и дышали начавшим подмораживать ноябрьским ночным воздухом. Она курила, выдыхая густой ароматный дым, и изредка, украдкой глядела на меня.

Бертран, сидя рядом с Джослин, нес какую-то ересь о космической энергии и умении ее поглощать, рассказывал, как энергоинформационные космические потоки воздействуют на биоэнергосоставляющие человека и очищают его от накопленных психических энергий. Я пожалел, что не пробудил спиннера — он бы объяснил Бертрану про виды энергии.

Выбравшись из флаера, к моему удивлению, первым делом Лекса отозвала Джослин и что-то ей сказала. Потом узнаваемым жестом скинула ей файл с комма на комм и крикнула:

— Картер! Любимый! Дорога зовет!

У меня зачесалась нога дать ей пинка, но вместо меня пинок дала Джослин — Бертрану.

— Пять минут на сборы и чтобы духу твоего в моем доме не было! — закричала она. — Так и знала, что с тобой что-то нечисто! Подлец! Вали, пока Картер тебе шею не свернул!

Подозревая неладное, я почувствовал, как кровь прилила к лицу — уже представил себе худшее, что могло случиться с Микки, но правда оказалась банальнее — чертов Бертран оказался брачным аферистом. Лекса выяснила его подноготную по своим каналам.

На крики матери и визг Бертрана, вопреки своим планам покинувшего дом раньше меня, пробудилась Микки, и благодаря этому мне удалось тепло попрощаться с дочерью.

А уже на рассвете мы с Лексой шли на посадку на пассажирский лайнер «Земля — Церера».

Глава 21. Церера

Будущие шахтеры, нанятые «Гленкор-Антофагастой», вели себя так, как и полагается людям, на очень долгий срок покидающим дом: кто-то был подавлен и избегал общения, кто-то прощался с родными и делано бодрился, а многие, как и в мой первый вылет, шумно выпивали и жадно поглощали пищу, насладиться которой снова удастся нескоро. Если это вообще когда-нибудь случится — мало того что космические шахтеры в пятерке самых опасных