Глава 20. Развод

— Фамилия, имя, возраст, — пробубнил рекрутер, не отводя глаз от голоэкрана.

Рекрутер космодобывающей компании «Гленкор-Антофагаста» заметно отличался от того, с которым мне приходилось иметь дело месяцем ранее. Как его звали? Да, Джонатан Элиот, юнец с торжественной гривой волос из Первой Марсианской. Элиот был на удивление обходителен по сравнению с этим хмуро-нетерпеливым господином, имя которого мне пришлось узнать из бейджика на его груди: «Линдон, Р.»

— Рокотански, Макс. Двадцать семь лет. Но друзья зовут меня просто Психом. — Мои губы растянулись в кровожадной улыбке, мне беспричинно захотелось хоть как-то расшевелить мистера Линдона.

— На какую позицию претендуете, мистер Рокотански? — все так же не отрывая взгляда от документов, равнодушно осведомился он. — Что умеете?

— Могу копать, — без всякого энтузиазма откликнулся я, совершенно уверенный, что меня возьмут даже с одной рабочей рукой и отсутствием каких-либо квалификаций. Проверено на практике. — Могу не копать.

— Значит, хотите стать шахтером? — Недоумевая, он покосился на мой аккуратный деловой костюм, мгновенно заморгав, и скептически фыркнул. — Что произошло?

— Ну… не то чтобы «хочу», но жизненные обстоятельства, вы понимаете…

Я сделал вид, что замялся, но был не далек от истины — необходимость подталкивала меня к полету на Цереру, близ которой патруль Единого флота хомо припарковал «Слейпнир». Добраться туда можно и на более комфортабельном туристическом корабле, но времени полет отнял бы столько же, а мне хотелось стать частью шахтерского коллектива и изучить обстановку в колонии изнутри. Сердце требовало разрешить несколько вопросов, мучивших мою совесть. К счастью, статус агента Института подарил мне возможность менять личности, как перчатки.

— Жизненные обстоятельства, да, понимаю, — с оттенком сочувствия произнес рекрутер Линдон. Звучало это настолько фальшиво, что не стоило и пытаться. — Мистер Рокотански, назовете свой идентификационный номер, или мне просканировать ваш гражданский чип?

— Сканируйте, — махнул я рукой, потому что свой новый поддельный номер, третий или четвертый за последние двое суток, естественно, не запомнил, да и не стремился к этому.

Пока он сканировал и изучал мое досье гражданина, я переглянулся с Лексой, проходившей такое же собеседование за соседним столом — нас разделяла прозрачная перегородка. Лицо девушки не предвещало мне ничего хорошего, и я догадывался почему. Две недели в тесноте переполненного чартерного лайнера, забитого пьянствующими отбросами общества не порадуют никого, а для Лексы подобное, наверное, невыносимее токсичной атмосферы Агони. Я предлагал ей лететь отдельно, но наткнулся на непонимание: «Даже не надейся от меня избавиться, Картер, — сказала она. — Мы теперь еще и Институтом повязаны!»

Собеседование происходило вживую — раз уж мы с Лексой все равно оказались рядом с рекрутинговым центром «Гленкор-Антофагасты», набирающей космошахтеров, глупо было этим не воспользоваться.

Идея лететь к Поясу астероидов так же, как и в прошлый раз, озарила меня после прощания с друзьями. Вспомнив, как с ними познакомился, я подумал, что Грег Голова мог быть не единственным, кто действовал от Триады. Вполне возможно, что другие бандиты, не захватывая судна, ограничились завуалированными шантажом и угрозами, чтобы заставить будущих шахтеров подписать смарт-контракты. Завуалированными — чтобы встроенный чип не распознал давление и не аннулировал контракт. И что тогда у них там за жизнь?

Этим обреченным на фактическое рабство я собирался предложить переезд на Сидус. И наших станет там больше, и мне не помешает обзавестись своими людьми для будущих грандиозных планов — все-таки у меня теперь определенные обязательства перед Триадой и Институтом…

Жаль только, что Ирвин, Хоуп, Юто и Шак подписали контракты с Первой Марсианской на год и не могли улететь со мной. Насколько я понял, Карпович начал их изучать, пытаясь найти следы ментального контроля юяй. Шаку, конечно, никто ничего такого не говорил, и он продолжал наивно полагать, что работает послом юяй на Земле, чем очень гордился.

Впрочем, возвращаться на Сидус никто из них не горел желанием. Малыш больше не хотел оставлять маму одну, Ирвин скучал по детям и внукам, с которыми надеялся наладить отношения, Юто просто устал от приключений и хотел спокойствия, и только Хоуп колебалась, но и она решила остаться до конца контракта. «Присмотрю за парнями, — сказала она мне. — Но если через годик найдешь для меня местечко, буду рада присоединиться». И поцеловала меня в губы так, что Лекса прожгла ее взглядом.

Вообще, при пристальном изучении друзья показались мне утомленными. Юто ссутулился, Ирвин как-то осунулся, и под его полными щеками проявились скулы, черты лица Шака тоже обострились, а у Хоуп проявились морщинки. Видимо, время под ментальным контролем юяй не прошло для них даром, они пережили огромный стресс, и, очевидно, теперь нескоро захотят вернуться в космос.

На прощание я подарил каждому по монете Сидуса. Пять миллионов фениксов каждому — огромные деньги для друзей, но совсем не большие теперь — для меня. Какой-нибудь бессердечный и очень рациональный человек сказал бы, что я идиот, раз раздариваю миллионы по сути чужим людям, но пусть лучше я буду простодушным наивным идиотом, зато с чистой совестью. В неравном столкновении с вооруженными бандитами эти четверо не испугались и рискнули жизнями, чтобы мне помочь, а я вполне мог тогда погибнуть, если бы не помощь «отщепенцев». Мне хотелось хоть как-то вернуть им моральный долг.

— Поздравляю, мистер Рокотански, вы приняты, — вернул меня в настоящее рекрутер Линдон. — У вас сутки, чтобы явиться в космопорт Канаверал. В секторе грузовых перевозок обратитесь к представителю нашей компании, он подскажет, каким рейсом вы летите. Постарайтесь явиться вовремя, иначе могут быть неприятные последствия. — Он прищурился и повторил: — Очень неприятные последствия. Не рассматривайте контракт с «Гленкор-Антофагастой» как легкий способ покинуть планету и бежать от чего бы там ни было. Вам придется отработать каждый вложенный в вас децифеникс!

Закончив с угрозами, он мановением руки затемнил прозрачную перегородку между нами, и мне не оставалось ничего другого, как уйти не прощаясь. Думаю, уже в этот миг он стер меня из памяти.

Лекса к этому времени тоже освободилась. Она не переставала меня удивлять, и сегодня я увидел еще одну грань ее личности. Беверли, с которой я познакомился, Лекса-аферистка, была легка на подъем, сексуальна и очаровательна. Лекса-боец — храбрая, надежная и самоотверженная. На Земле, помогая мне вырваться из рук Триады, она обрела серьезность и деловитость. И, наконец, сегодня я познакомился с Лексой — секретным агентом, которая взяла все лучшее от первых трех версий, но полностью изменила видимую мне мотивацию: авантюризм, эгоизм и личные интересы сменились ответственностью и патриотизмом.

— Слушай, а твой долг Тукангу настоящий? — спросил я Лексу, когда мы