зло зашипела, понимая, что его укус может отослать меня, а этого я не хотела и не могла понять, почему он сохраняет такой контроль.

— Проклятье! — он резко оглянулся и бросил: — Следуйте за мной.

Через секунду он снова обернулся и тут же сорвался с места, мчась в определённом направлении. С каждой секундой его запах становился всё более ощутимым, напряжённым, диким, и я воспринимала это как игру, как охоту.

Я бежала рядом, стараясь игриво прикусить его, и отпрыгивала, стоило ему попытаться ответить тем же.

Он зарычал в сторону леса, словно чуял кого-то, хотя я не видела никого, кроме него, и устремился ещё быстрее к цели, постоянно оборачиваясь, чтобы убедиться, что я не отстаю. Целью оказалась маленькая хижина неподалёку от места охоты.

Здесь он снова попытался вцепиться мне в холку, и когда я отшатнулась, зарычал недовольно и зло, давя на меня феромоном. Я потерлась о него всем боком, игриво, ясно выражая своё настроение, и в этот раз укус пришёлся как раз к месту… Я тут же обернулась, упав на деревянный пол, тяжело дыша, почти дрожа всем телом.

Не прошло и секунды, как прямо надо мной, чуть боком, оказалось мужское лицо.

А затем горячие губы смяли мой рот, вдавливая меня в доски.

Идеально. Будто все моётело прошила молния.

Я громко застонала, тут же отвечая, хватая его за лицо, шею, волосы, прижимая к себе.

— Не могу… — прошептал он, кладя руку на мою шею и удерживая меня на месте. Потом, тяжело дыша, отстранился. — Не могу сопротивляться этому. Не сейчас…

— Не сопротивляйтесь, — тихо сказала я и в тот же миг услышала оглушительный треск дерева. Кронпринц сломал что-то, возможно даже пол хижины. — Я хочу этого.

Рука, с которой стекали капли драгоценной крови оказалась прямо рядом со мной, так близко, что я потянулась к ней, впиваясь ртом, чувствуя, как над самым моим лицом мужчина сглотнул. Его яркие глаза не отрывались от моих губ, облизывающих покрытые кровью пальцы, и с каждой каплей я тонула всё глубже в безумии. Он не смотрел ниже — туда, где возбуждённо напряглись мои соски, умоляя о прикосновении.

Гонка в ночи, его попытки сопротивляться, наше мимолётное противостояние — ничто не могло сбить тот огонь, в котором я горела.

— Миолина… — я сжалась, ощущая, как от его взгляда, направленного прямо на меня, всё между бёдрами стянуло болезненным спазмом. Каэлис тяжело дышал, пылающий и напряжённый, не скрывая возбуждения.

Я просто не выдержу.

Я умирала от его запаха, пропитавшего меня, от самого его присутствия, от порочности нашей позы — так близко друг к другу, совершенно обнажённые. Разозлившись, я извернулась и впилась в его губы, тут же пытаясь коснуться его языком, ощущая, как вкладываю в этот поцелуй всё напряжение этих месяцев, свою дурацкую влюблённость, благодарность, ревность, ненависть…

И получая в ответ те же сотни эмоций.

Крупные ладони сжались на моей голове, запутываясь в волосах, прижимая к себе до боли. Так сильно, что наши носы сталкивались, но мы не переставали целоваться, борясь языками, отрываясь только затем, чтобы сделать глоток воздуха. И даже тогда нас соединяла тонкая ниточка слюны и смешанное дыхание.

— Знаешь ли ты, что творишь со мной, — прорычал он, опуская ладонь по моему плечу. Его пальцы скользнули по боку, спустились на ягодицу, сжали её, притягивая меня ближе, хотя я и так хотела этого больше всего на свете.

Прикоснувшись грудью к его груди, я зашипела от остроты чувств, от того, как долго жаждала этого, а он беззвучно всхлипнул, будто это прикосновение окончательно сломало что-то внутри.

Дайте мне его, сейчас!

Каэлис словно прочёл мои мысли, приподняв и усадив на себя, так что я вскрикнула от наслаждения, закидывая голову назад и чувствуя наконец, как страшный узел, что почти уничтожал меня изнутри, распался, позволив дышать, видеть, жить…

* * *

Безумие нашей близости спало не сразу, только через несколько часов, во время которых мы почти не разговаривали, но мне казалось, будто я рождалась и умирала вновь и вновь в его руках. Он понимал мои всхлипы, стоны, беззвучные мольбы, уверенными движениями ведя нас сквозь это наслаждение.

Сам Каэлис сдерживал себя, не кричал, но каждый раз, приходя к вершине, оставлял ещё один болезненный укус на моём плече, укус, которого я так хотела, пока я не оказалась покрыта ими вся. Сам он выглядел не лучше — я точно так же пыталась бороться с собой, но делала это менее успешно.

Время от времени он спрашивал меня, хорошо ли мне, в моменты просветления.

Спрашивал, нравится ли мне.

Но я не отвечала, только улыбалась — он и так прекрасно понимал всё по запаху. И после этого он вступал в новую схватку с ещё большим усердием.

— Как вы себя чувствуете? — спросил меня Каэлис Арно, и я беззвучно хмыкнула, отметив, что он вернулся к обращению на «вы», хотя во время близости ничто не мешало ему быть менее формальным.

Мы голые лежали на полу, тяжело дыша, покрытые потом, запахами и укусами друг друга.

— Хорошо, — хрипло прошептала я, улыбнувшись и потянувшись всем телом. Боль от того, как меня сжимали долгое время, и даже от лежания на голом деревянном полу казалась идеальной, удовлетворяющей. — Мне повезло, что я вас учуяла.

— Что случилось, Миолина? Вы были не в себе, у вас Время Зова? Вы понимаете, что могло случиться?

Медленно поднялась, понимая, что всё закончилось, и чувствуя отдалённое сожаление.

Пора возвращаться в реальность…

— Отвечайте, — он потянулся ко мне и схватил за запястье, после чего я зашипела — его прикосновение к горящей коже всё ещё было приятно. — Это приказ, Миолина.

Я лишь рассмеялась, наклонив голову и отмечая, насколько же отличается его общение со мной от того, как он разговаривал с другими своими невестами.

— А где же ваша знаменитая вежливость с вашими невестами? — я потянулась к нему второй рукой, но он перехватил и её, оставив меня открытой, беззащитной, полностью в его власти и его руках. Яркие глаза были строгими, совсем иными, чем его взгляд совсем недавно, и не сходили с длинных царапин на моих боках. — На меня повлияли… я не знаю каким образом, думаю, через кровь. Я ничего не пила и не ела.

— Это случилось у де Рокфельтов? — я кивнула, чувствуя, как сильно и глубоко ненавижу Гелену и бабку Каэлиса.

Почему они считают, что вправе делать подобное, уничтожать чужую репутацию, принуждать меня к близости с тем, с кем я не