— На вас повлияли, опять… — я поняла, что некоторое время даже не слышала Каэлиса, думая о своей ненависти. Красивые губы мужчины скривились в горькой неверящей усмешке, и он резко поднялся, смотря на меня с невероятной болью. — Он тронул вас?! Я чувствовал на вас его запах!

— Миолина... — он почти зарычал.

— Нет, он не тронул меня в том смысле, о котором вы спрашиваете, хотя пытался. Но он тоже был под воздействием.

В глазах мужчины мелькнула тень облегчения — он тут же спрятал её, но моих запястий так и не отпустил. Я чувствовала себя почти распятой, пока он держал меня за обе руки, и с каждой секундой мне становилось всё холоднее. Безумие ночи рассеялось, но я не позволяла себе впасть в сожаления. Произошедшего не изменить… но разве нельзя быть чуть нежнее?

— Расскажите мне о воздействии. Как это произошло? — продолжал допрашивать принц.

— Отпустите, — жёстко произнесла я, глядя на его ладони, ясно показывая, что такое положение мне не по душе.

Повисло тяжёлое молчание. Каэлис Арно смотрел на меня, не говоря ни слова. И только через несколько мучительно долгих секунд он медленно отпустил мои руки и поднялся. Лишь тогда я заметила, что он всё ещё был возбужден.

Шершавые пальцы коснулись моего плеча, скользнули к ключицам и задержались на них на пару секунд... А затем на плечи упала тяжёлая ткань — его плащ, пропитанный знакомым запахом. Хотя и без него здесь всё насквозь пропахло — мной и им, нашей близостью.

— Расскажите мне о воздействии, Миолина, — повторил он, тем же твёрдым голосом, в котором чувствовался не вопрос, а приказ.

— Я не знаю, что происходило за закрытыми дверями. Могу лишь предположить, что это была попытка очернить моё имя — вновь застать меня с Леонардом в компрометирующем положении. Я чувствовала запах трав... и крови.

— Вашей крови? Как они её добыли? И кто это был?

Перед моим лицом появилась кружка... с молоком. Но сейчас я не хотела её. Хотелось вырваться отсюда, найти Гелену де Рокфельт и разорвать её в клочья, вместе с вдовствующей королевой, за то, что они вообразили, будто имеют право калечить чужие судьбы.

Пришлось напомнить себе что убийство графини не стоит моей жизни.

Увидев, что я не спешу взять кружку, кронпринц тяжело, долго, но почти беззвучно выдохнул.

— Её Величество, вдовствующая королева Хонора. Именно она добыла мою кровь. В тот момент графиня и все остальные, кроме Леонарда, покинули комнату — они отправились в оранжерею.

— Как вы выбрались?

— Через окно. Так что теперь у них моей крови в избытке.

Я только сейчас взглянула в сторону — туда, где мы находились в начале этой ночи, — и заметила крохотные кровавые лоскутки. Обрывки рубашки Леонарда, которые я зацепила, когда начала обращаться...

Его Высочество внезапно замер, прислушиваясь к чему-то, чего я сама не слышала. Видимо, он использовал силу своего зверя. А моя пантера, насытившись, уснула и не подавала ни малейшего инстинкта.

— Сюда кто-то идёт, — он скрылся за одной из стен, а вернулся уже полностью одетым — быстро, бесшумно, как хищник.

Каэлис присел рядом, собранный и настороженный, и взял меня за руку. Я долго смотрела, как моя ладонь покоилась между его ладоней, и вспомнила, как точно так же он когда-то успокаивал Барбару после нападения во время второго испытания. Тогда, когда я встала между ней и нападавшими.

Жест ритуального ухаживания — знак защиты, недвусмысленно говорящий о том, что он намерен оберегать меня.

Вырвала руку — и столкнулась с непонимающим, растерянным взглядом, в котором сквозила неожиданная уязвимость, но он быстро овладел собой.

— Я уведу их. Оставайтесь здесь до моего возвращения и оставьте это мне. Это приказ, — произнёс он, не отводя взгляда. Красивые брови, чуть темнее его волос, сошлись на переносице. — Доверьтесь мне.

Я не доверяла. Не после того, как он уже однажды просил об этом.

— Миолина?

— Я услышала вас, — ответила я с улыбкой, которая, кажется, взбесила его, потому что яркие глаза потемнели, а кадык на шее заметно дрогнул. — Ваше Высочество?

— Да? — отозвался он тихо.

— Что случилось вчера, когда вы отменили всё своё расписание?

— Тавиен… он исчез. Никто не знает, где он.

Сказав это, он в последний раз взглянул на нетронутую кружку с молоком, а потом вышел, резко хлопнув дверью.

Выполнять его приказ я не собиралась.

* * *

— Твоё свидание с кронпринцем сегодня, — Аделаида и я в этот раз делили покои, поскольку их на всех не хватало, и наверняка это было ещё одной проверкой со стороны комиссии. — Волнуешься? Первое для тебя…

Я часто задавалась вопросом — какую часть нашей жизни здесь, в крыле участниц, докладывают Его Высочеству? И что, если настоящий Отбор происходит именно здесь? Участницы рано или поздно показывают себя настоящих — особенно в общении с другими женщинами. Что, если именно поэтому он выбрал Барбару?

Барбару не любили в крыле участниц. Сначала потому что не воспринимали всерьёз, поддразнивали за возраст и статус вдовы. Позже — потому что она стала привлекать всё больше внимания кронпринца и других мужчин, и её начали считать главной соперницей, недостойной этого статуса.

В Барбаре не было ничего воинственного. Она была мягкой, слабой, говорила тихо, вела себя почти незаметно и не враждовала ни с кем. Самое агрессивное, на что она была способна, — это то, как она вздрагивала и шарахалась, стоило мне приблизиться.

Если об этом действительно докладывали Его Высочеству, то, наверняка, его сердце разрывалось от сострадания к моей бывшей подруге. Наверняка он не понимал, чем она заслужила такую участь, и желал защитить её.

Я, Аделаида, Барбара — те, кто не устраивает Её Величество королеву Хонору и приближённых высокородных женщин. Но кто же входит в их тайный список фавориток, в их «семёрку»?

Кора — без сомнения. Именно мой конфликт с ней вызвал гнев королевы. Лианна — тоже. И, скорее всего, Селина, что всегда была рядом с Корой. Кто ещё? Илва, Мелва? Их семьи имели вес в совете. Оставалось определить ещё двух.

— Нет, не волнуюсь, — я покачала головой. — Ты же сама говорила, что он вежлив со всеми.

Волновалась я совсем по другой причине, связанной с Геленой де Рокфельт, Леонардом и тем, что произошло в их поместье в Старом Хадаре.

Взволнованная матушка нашла меня утром после ночи, проведённой рядом с Его Высочеством, и не находила себе места. В руках у неё была моя одежда — та самая, что я сбросила во время оборота. Она сказала, будто слышала