Он был из тех домовых, что считают дом своей крепостью, а хозяина – временным квартирантом, которому дозволено жить при условии хорошего поведения.

Акакий оглядел меня, потом перевёл взгляд на Арину и замер. Секунда. Потом его лицо перекосило так, будто его заставили съесть золу от сожжённого веника полыни.

- Это что за мокрая… - он не договорил, но смысл был понятен. – Ты кого в мой дом притащил?!

Арина, стоявшая на пороге, словно сжалась. Её пальцы дрогнули.

- Это Арина, - сказал я. – Она поживёт у нас.

- Она?! - Акакий подпрыгнул так, что чуть не уронил шапку. – Она будет здесь?! Да тут у нас, вообще-то, дом! ДОМ! Тёплый! Сухой! А не… - он ткнул пальцем в сторону Арины, - водяная яма!

- Озеро, - поправила Арина хриплым голосом моего неуёмного соседа по жилью.

Домовой взвился.

- О! Она ещё и говорит! - он повернулся ко мне. – Руслан! Ты совсем от своей работы умом тронулся? Ты что, хочешь, чтобы у нас тут лужи по углам стояли? Чтобы половицы сгнили?

- Угомонись, - шикнул на Акакия. Знал же, что истерику закатит. Иногда это нервировало. Будто в собственном доме я не хозяин. – Не сгниют половицы и никаких луж не будет. Ты бы лучше за Алькой следил, - ткнул пальцем в неуклюжего котёнка, который вышел на шум и сладко зевнул. Да, недавно я и эту бедолагу в дом принёс. Но на кошку домовой реагировал спокойно. Как-никак в каком-то смысле родственник. Он, напротив, умилялся серой, пушистой морде и всячески её баловал.

- Я?! - возмущённо пискнул Акакий. – Да я тут один за всем смотрю! Один! А ты приходишь и тащишь за собой невесть кого постоянно! – он тут же ринулся к Альке и засюсюкал. – Это я не про тебя, маленькая. Ты у нас хорошая. А эта… - он зло зыркнул на Арину. – Погань водяная! Вон! - рявкнул Акакий и ткнул пальцем на дверь. – За порог! Вода должна быть на улице!

Арина подняла на него глаза. Взгляд у неё был тёмный, навий. В таком взгляде легко утонуть.

- Я… не буду… чинить вред, - каждое слово давалось ей с большим трудом.

- Не будет она! - передразнил Акакий. – А потом передумаешь! Вода – она такая. Изменчивая! Сначала «не буду», а потом – хлюп-хлюп, и хозяина в омут!

Он явно решил: лучше орать сейчас, чем потом бороться с последствиями.

- Акакий, - сказал я жёстче. – Правила.

Домовой замолчал. Он помнил, что я тут главный, хотя иногда не брал это в расчёт.

- Она здесь по моей воле, - продолжил я. – И по моей ответственности. Ты – не трогаешь её. Она – не трогает дом. Понял?

Акакий засопел и отвернулся, снова сосредоточившись на котёнке.

- А если она… - буркнул он.

- Всё, - обрубил я окончательно.

Домовой скривился, а потом перекинулся в большого рыжего кота и повёл с собой Альку на кухню. Я снял куртку, повесил на крючок и занялся обустройством Арины.

Она оглядывалась по сторонам и походила на ребёнка, попавшего в незнакомую среду. Всё для неё казалось новым и опасным. И всё пахло иначе. Она делала осторожные шаги и старалась лишний раз ни к чему не прикасаться.

- Для начала, сядь, - указал ей на стул. – Сперва надо разобраться с твоим внешним видом.

Арина обхватила себя за плечи. Кажется, только сейчас поняла, в каком виде передо мной находится. Первое, что я сделал – подцепил пальцами пузырёк и проверил воду, удовлетворённо кивнув. Всё было отлично. Артефакт работал.

- Снимать нельзя, - прошептала она, опасливо дёрнувшись.

- Не снимаю, - успокоил её. – Проверяю. Будет на тебе, пока ты далеко от озера.

Акакий, конечно, тут же подскочил.

- Ага! У неё вода шее! В доме! - он начал бегать вокруг, дёргая себя за волосы. – Я так и знал! Мы тут скоро плавать будем!

- Успокойся, - сказал я. – Это якорь, а не наводнение.

- Якорь! - повторил домовой с презрением. – Вот и бросай якорь в реке, а не у меня под печкой!

Я не отвечал. С домовым спорить было бесполезно. Я это за пару лет совместного существования хорошо усвоил. Отойдя от мавки, направился на кухню, щёлкнул выключателем, и Арина вздрогнула так, будто я ударил её наотмашь. Глаза расширились от испуга.

- Огонь? - выдохнула она.

- Свет, - сказал я. – Не огонь. Электричество.

Она смотрела на лампочку, будто видела перед собой нечисть, которая прячется в стекле.

- Внутри… пленник?

- Нет, - я вздохнул. – Провода. Ток. Потом объясню.

- Провода… - повторила она, стараясь понять, что это.

Домовой хмыкнул:

- Не объясняй ей ничего! Пусть боится! Бояться полезно!

- Акакий, - одёрнул домовика строго.

Он тут же сделал вид, что занят: полез в шкаф и стал греметь кастрюлями, хотя ему там делать было нечего. Я включил чайник, он зашумел, и Арина снова вздрогнула.

- Он… рычит, - сказала она.

- Кипятит воду, - ответил я. – Чтобы потом мы могли заварить чай.

Ей всё равно было боязно, несмотря на мои объяснения, но она кивнула, потому что кивать проще, чем спрашивать о том, чего никак понять не можешь. Я достал кружку, налил ей немного. Я знал, что мавка не питается обычной едой. Скорее, это был некий ритуал быта.

- Попробуй.

Она поднесла кружку к носу, вдохнула, и на секунду её лицо стало почти живым: в запахе травы она узнала что-то из прошлого.

- Иван-чай, - сказала она вдруг.

Я замер.

- Да. Иван-чай.

Она сделала маленький глоток. Не потому что хотела пить. Мавка отчаянно пыталась стать человеком. Я видел это усилие и не позволял себе ни жалости, ни смеха. Жалость унижает. Смех убивает доверие.

Но всё же от смеха удержаться мне не удалось, потому что следующее действие произвело на Арину сильнейший эффект. Я достал телефон, чтобы написать Ордену, что точка стабилизирована и мавка временно под контролем. Гаджет в моих руках завибрировал. Арина подскочила, чуть не опрокинув кружку.

- Живое! - выдохнула она и шагнула назад.

- Это телефон, - сказал я, держа его так, чтобы она видела. – Связь.

- Внутри… голос? - спросила она, и в тёмных омутах навьих глаз проступило