посмотрела на меня ровно на долю секунды — не больше, не меньше. Этого хватило, чтобы я поняла: она знала, зачем я подошла.

— Да? — её голос прозвучал ровно, но я почувствовала в нём холод.

— Я хотела спросить… — я сделала паузу, пытаясь подобрать нейтральные слова. — Тебя ведь зовут Ханан?

— Да, а что ты хотела?

Я попыталась продолжить, сделать разговор лёгким, невызывающим подозрений. Как будто я ее не помню.

— Кажется, я видела тебя раньше. Ты давно служишь здесь?

Но её взгляд стал ещё более отстранённым, почти чужим. Она молчала, а затем резко отвела глаза.

— Здесь не положено слоняться без дела и болтать, — произнесла она тихо и ушла. Она даже не ждала моего ответа, её шаги были быстрыми, будто она убегала.

Я смотрела ей вслед, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она знала. Она знала, кто я, и знала, о чём я хотела её спросить.

"Просто так она со мной говорить не станет, она прекрасно поняла, что я ее узнала" — подумала я, чувствуя, как ярость смешивается с отчаянием.

Глава 11

Я не могла заснуть. Это было невозможно. Её образ снова всплыл передо мной. Этот взгляд. Это пустое, отрешённое лицо. Но под этим стеклом, под маской страха, было что-то ещё. Что-то, что она прятала. Я должна была понять, что именно.

Поздно ночью, лежа в своей комнате, я услышала шёпот. Голоса доносились из соседней комнаты прислуги, такой же бесправной как и я, приглушённые, но достаточно чёткие, чтобы разобрать слова. Я приподнялась, затаив дыхание, и прижалась ухом к тонкой стене.

— Ты слышала, что Ханан опять пыталась уйти из дворца без разрешения Лейлы? — голос был низкий, немного насмешливый, но в нём чувствовалась доля сочувствия.

— Да, — ответил второй голос, чуть резче. — Но кто её отпустит? Она принадлежит Лейле. Ты знаешь, что она угрожала её сестре?

Я затаила дыхание, услышав это.

— Сестре? — переспросил первый голос, и в нём прозвучал шок.

— Да. Маленькая девочка. Живёт где-то за пределами дворца. Лейла сказала, что если Ханан попробует уйти снова или, не дай Аллах, скажет лишнее, то девочке не поздоровится. Кажется угрожала, что ее продадут кому-то.

— Как жестоко… — прошептал первый голос, но быстро добавил: — Хотя, это же Лейла. Что с неё взять?

Моя голова закружилась. Лейла угрожала её сестре. Значит вот она тайна. И многие ее знают, но не все готовы о ней говорить.

Она манипулировала мной, когда заманивала в ловушку, а я заманю в ловушку ее саму такими же методами.

Лейла угрожает её сестре. Если я доберусь до этой правды, если надавлю на эту точку, Ханан не сможет молчать.

Это чувство — жалось, сжатое и острое, словно осколок стекла, застрявший в сердце, — оно появилось неожиданно. Но долго не задержалось. В этом дворце жалость была роскошью, которую никто не мог себе позволить. Здесь слабость пахла кровью, и если ты её показывал, то становился жертвой. Это место давно научило меня, что либо ты используешь слабости других, либо они используют твои. Третьего не дано.

Я решила, что должна поговорить с ней. Один на один. Без свидетелей, без лишних глаз и ушей. У меня было слишком мало времени и слишком много врагов. Если я не узнаю правду сейчас, я больше никогда не смогу восстановить свою честь. Я должна была дать ей понять, что я знаю. Я знаю о её сестре. Я знаю, что Лейла держит её в страхе.

Но в этом дворце нельзя просто так подойти к человеку и начать говорить. Если Лейла узнает, что я хоть словом перекинулась с Ханан, это будет нашим концом. Она уничтожит нас обеих, как мусор. Я знала это. Чувствовала каждой клеткой своего тела. Но отступать я не могла.

В ту ночь я стояла в своей комнате, глядя в окно. Небо было чёрным, безлунным. За окном тихо шелестели пальмы, ветер играл с листьями, но этот обманчивый покой только сильнее давил на меня. Всё вокруг было слишком тихим, слишком спокойным, и от этого становилось невыносимо.

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогала мне сосредоточиться, не дать панике разорвать меня изнутри.

"Больше я не позволю, чтобы меня топтали.Я хочу, чтобы шейх знал, что он рвал на части ту, кто ни в чем не виновата…мне нужно вернуть свое место, иначе я никогда не увижу мою Лизу"

Каждый раз, когда перед глазами вставал образ Лейлы с её холодной улыбкой, каждый раз, когда я вспоминала, как шейх смотрел на меня с презрением, которое, казалось, выжигало мою душу, я чувствовала, как гнев вспыхивает внутри меня.

Нет. Я больше не та наивная, сломленная женщина, которая доверилась какой-то пешке. Я выберусь из этой тьмы. Даже если мне придётся использовать Ханан. Даже если мне придётся вытрясти из неё всю правду силой.

"Я не лучше Лейлы, правда?" — эта мысль промелькнула в моей голове, как тень. Но я тут же её отбросила. У меня не было времени жалеть себя. Не было времени для сомнений. Я не лучше… Я могу стать даже хуже. Потому что здесь никому не нужна доброта и великодушие. Амая поплатилась за свою привязанность ко мне, за свою верность. В этом мире нет такого понятия как законы, справедливость. Здесь царит своя конституция.

Я должна была найти правильный момент. Я должна была выждать. Когда мы останемся вдвоём. Когда она не сможет сбежать. И заставить говорить…

"Но каково это — быть ею?" — Я посмотрела на своё отражение в тёмном стекле окна. — Каково это — жить с цепью на шее, боясь за сестру, зная, что твоя жизнь принадлежит кому-то другому?

На мгновение мне стало мерзко от самой себя.

"Примерно так же как мне…потому что я тоже боюсь за свою дочь," — подумала я снова. И тут же отбросила это чувство жалости. Я разжала кулаки и почувствовала, как кровь прилила к онемевшим пальцам. Только разговорить ее недостаточно…мне нужно нечто другое. И я уже знала что.

Глава 12

В этом дворце редко появляется что-то, что можно назвать шансом. Здесь всё продумано до мелочей: