дольше проживешь. Видимо, урок ты усвоила очень плохо. Иди лучше помой таз и подмети пол на кухне.

Я знала, что она права. Каждый мой вопрос — это шаг по краю пропасти. Но я продолжала. Потому что, если я не найду её, я никогда не смогу вырваться из этой тьмы. Эта девушка знала всё. Она была ключом к клетке, в которой меня заперли.

Я начала с мелочей. С вопросов, замаскированных под банальное любопытство. Не слишком частых, не слишком прямых — так, чтобы никто не догадался, что я ищу что-то большее, чем просто имена и сплетни. Прислуга во дворце была осторожна, словно их языки были скованы цепями. Здесь слишком хорошо знали, что одно необдуманное слово может стать петлёй на собственной шее.

— Ханан? — спросила я у прачки, когда мы вдвоём складывали постельное бельё. Я говорила тихо, как будто случайно вспомнила имя, услышанное где-то в мимоходом. — Она ведь всё ещё работает здесь?

Её пальцы на мгновение замерли. Она не взглянула на меня, её глаза продолжали смотреть на белоснежную ткань в руках.

— Почему ты спрашиваешь? — совершенно спокойно, но напряженно. Кто такая эта Ханан? Почему о ней не хотят говорить?

— Просто любопытно, — я улыбнулась, стараясь сделать голос беззаботным. — Слышала, что она хорошо справляется с работой. Наверное, служит кому-то важному?

— Если хочешь сохранить свою голову, меньше говори о тех, кто служит важным, — резко оборвала она, не поднимая глаз. И всё же этого было достаточно. Она знала, кто такая Ханан. И она боялась.

Такая реакция не была случайной. Каждый раз, когда я упоминала это имя, я видела едва уловимое изменение в лицах людей. Одни напрягались, как будто я открыла ящик, полный змей, другие просто уходили, не отвечая. Но мне не нужны были прямые ответы. По этим кусочкам, обрывкам, взглядам и тишине я начала складывать картину.

"Она всё ещё здесь. Она одна из тех, кто служит Лейле. Вот почему ее боятся, она близка к самой главной, ядовитой твари"

Конечно же, Лейле. Куда же ещё ей было податься? Если кто-то и мог так искусно плести интриги, используя людей как пешек, то это только Лейла. Ханан была её правой рукой. Невидимой, но опасной.

"Работать на Лейлу — значит быть её пешкой. А пешки часто становятся жертвами своей же королевы."

Я стояла у окна своей комнаты, глядя на сад, который казался безмятежным. Ветви пальм шевелились под лёгким ветром, а где-то вдалеке доносился плеск воды из фонтана. Всё это было обманом. Прекрасной иллюзией, под которой скрывались кровь, грязь и страх. Здесь, во дворце, не было места для слабости. Ни в стенах, ни в сердцах людей. И я знала, что Лейла — главная хищница этой клетки. Если Ханан была с ней, то это делало её ещё опаснее. Но если она действовала по принуждению…

"Страх делает людей послушными, но он также делает их слабым звеном." Так говорила моя бабушка…моя бабулечка…ее уже нет. Я даже не смогла похоронить. Я не знаю где моя дочь и никто больше не станет искать мою девочку.

Я должна была выяснить, что двигало этой Ханан. Если это страх — значит, я могу заставить её говорить. Но если это было что-то большее, если она действительно предана Лейле, тогда её молчание будет стоить мне жизни.

Я сжала пальцы на подоконнике так сильно, что ногти впились в дерево. Я ненавидела это чувство — беспомощность, эту необходимость взвешивать каждый шаг, каждое слово, будто я балансирую на канате над пропастью. Но если я ошибусь, если Лейла узнает, что я пытаюсь копать под неё…

"Конец. Просто конец. Не медленный, не мучительный. В этом дворце смерть приходит тихо, словно шёлковая петля затягивается на шее. Тебя просто больше нет. И никто даже не спросит, куда ты делась. Шейх не спросит…он меня ненавидит и приходит только для того чтобы причинить боль и унизить еще сильнее на мне не проходят синяки от его жестоких пальцев"

Я снова посмотрела в сад. Казалось, что сама земля здесь хранила шёпот слуг, шаги тех, кто исчез бесследно, следы предательства. Эти мысли были словно камень, тянувший меня вниз, но я понимала, что отступать нельзя. Лейла может быть королевой на своей доске, но любая королева нуждается в пешках, чтобы защитить себя. Ханан была одной из них.

И если я найду её слабое место, если доберусь до правды, тогда я смогу ударить по самой Лейле.

"Но сначала… сначала нужно продумать всё до мелочей."

Я оторвалась от окна и сделала шаг назад. Луна заливала комнату холодным серебряным светом, превращая её в тюрьму из теней. Эта комната, эти стены — всё это должно было сломать меня, превратить в такую же пешку. Но я была другой. Я была тем, кого невозможно уничтожить так просто.

"Ты думаешь, что я проиграла, Лейла? Ты думаешь, что это твоя игра? Ничего. Очень скоро я переверну твою доску вшивая королева. И, возможно, начну с Ханан."

Когда я увидела её снова, время будто замедлилось. Она. Та самая. Девушка с косой, которая преследовала меня во снах, шепча слова лжи, утянувшие меня в бездну. Та же туго стянутая тёмная коса, которая качалась за её спиной, словно петля, ждущая своей жертвы. Тот же взгляд, осторожный, чуть испуганный, но при этом... покорный. В её глазах читалась привычка подчиняться. Она не выглядела сильной, но её слабость была обманчивой. Она умела быть невидимой.

Моё сердце забилось так громко, что я едва слышала собственные мысли. Это была она, я не сомневалась. Каждая черта её лица, каждое движение говорили мне, что это та, кто в ту ночь превратила мою жизнь в руины. Я хотела подойти, схватить её за плечи, вглядеться в её глаза и выкрикнуть: "Почему ты это сделала? Кто тебя заставил?!" Но вместо этого я остановилась. Нельзя было показывать слабость. Нельзя было показывать, что я её узнала.

Я сделала глубокий вдох, выровняла дыхание и осторожно шагнула ближе. Она стояла возле фонтана, её руки машинально теребили край кофты. Она не замечала меня, занятая чем-то своим, но её напряжённая поза выдавала внутренний страх.

— Ханан? — позвала я её мягко, словно случайно, словно мы были просто двумя служанками, которые хотят обсудить что-то незначительное.

Она обернулась медленно, слишком медленно, как будто знала, что увидит меня, и готовилась к этому. Наши взгляды встретились. Её глаза… округлились. Она