– А ты кем хочешь быть?

– Не зна-а-а-ю. Маленькая – хотела танцевать. Потом ходила в бассейн и хотела стать чемпионкой по плаванию. Даже второе место заняла на городских соревнованиях. На первом была одна здоровенная девчонка, на год меня старше. Я от неё только чуть-чуть отстала: всего на две секунды. Но мама не захотела, чтобы я стала спортсменкой. Сказала, что у девочек от этого получаются широкие плечи, портится здоровье и обедняются интересы.

– А хочешь быть изобретателем? И мы будем вместе изобретать, – выдохнул Семён Семёныч и покраснел.

– Ой, правда?! – обрадовалась Даша. – А как мы будем это делать?

– Придумывать и обсуждать. Можно по скайпу, можно посылать друг другу чертежи, приходить друг к другу в гости и вместе думать. Ты где живёшь? Ха! Почти рядом, на метро две, нет, три остановки.

– Здорово! Только ты будешь приезжать к нам, а то я твоей сестре не нравлюсь.

Семён Семёныч от неожиданности растерялся так, что не нашёл ответа. «Как она это угадала?» – промелькнуло у него в голове.

– Она же ещё ничего не понимает, – пробормотал он наконец. – Не обращай внимания. Понравишься.

– Она много чего понимает. Она твоя сестра и не хочет, чтобы для тебя ещё кто-то был важен, кроме неё. Давай это будет нашей тайной!

У Семён Семёныча даже закружилась голова: до чего же с Дашей интересно.

– Давай! – сказал он решительно.

* * *

Жизнь на поляне была плотно загружена делами и событиями. Готовили общий завтрак и обед. Гульке готовили отдельно. Она возмущалась. Семён Семёныч напомнил ей, что маленьких детей от взрослой пищи иногда тошнит. Но если она будет хорошо есть свою детскую пищу, то быстро станет взрослой и сможет есть всё, что захочет. Гулька, как обычно, поверила ему, и споры насчёт еды прекратились.

Гулька полюбила возиться с мокрым песком: копала, чего-то строила. Семён Семёнычу приходилось всё время быть неподалёку, потому что она постоянно заходила в озеро зачерпнуть воды, чтобы налить её в какие-то свои маленькие озёра и бассейны.

Потом она уставала от строительных работ и начинала допрашивать Семён Семёныча обо всём, что видела вокруг, и нужно было отвечать: ведь он обещал папе, что заботы о Гульке в походе возьмёт на себя.

* * *

Купаться в озере разрешалось только в присутствии кого-нибудь из взрослых, плескаться и плавать от берега не дальше черты, где дно ещё «по шейку». Только Дашке можно было отплывать дальше, потому что она умела плавать быстро и красиво кролем, брассом и на спине. Но всё равно рядом с ней плыл кто-то из пап. Правда, дядя Боря не успевал за ней и весело кричал, чтобы она сейчас же перестала над ним издеваться и выходила на берег.

Вовка плавал неплохо, научился, когда ездил на море, а Семён Семёныч плавал хуже всех и переживал из-за этого. Когда папа забирал Гульку из воды, он глядел, как плывёт Дашка, и изо всех сил старался делать те же движения, что и она. В общем получалось.

Дни стояли жаркие, но вода в озере была ещё холодная. После купания ложились на горячий песок и грелись на солнце, но очень быстро становилось жарко и хотелось снова в воду. Гульку сразу вытирали полотенцем и уносили в тень. Семён Семёнычу приходилось читать ей книжки и рассказывать разные сказки. Ничего не поделаешь, обещания надо выполнять. Хорошо ещё, что одну и ту же сказку она с удовольствием слушала много раз подряд.

А в это время гад Вовка вёл беседы со своей сводной сестрой, и Семён Семёныч бесился, сбивался с чтения, и Гулька его поправляла. Чаще всего эти беседы кончались тем, что Дашка вскакивала и уходила от Вовки, а он хохотал и делал вид, что страшно доволен. И Семён Семёныч успокаивался.

Ходили в лес, собирали ягоды и грибы на обед. Гулька в основном у папы на руках. На какой-то болотистой полянке обнаружились кувшинки, и Дашка сплела себе из них венок. Гулька так смотрела на неё в этом венке, что Дашка тут же сплела ещё один, поменьше, надела его Гульке на голову и сказала, что Гулька в этом венке очень красивая. И пообещала, что, когда они вернутся в лагерь, она достанет из сумки зеркальце и Гулька сможет на себя посмотреть.

Семён Семёныч побаивался, что Гулька скинет венок на землю, но ей захотелось посмотреть на себя в зеркальце, и она сразу стала проситься обратно в лагерь. В венке она себе очень понравилась и до вечера ходила в нём, а утром ей долго пришлось объяснять, что кувшинки быстро вянут, становятся некрасивыми и венок приходится выбрасывать. А новый венок Даша ей сплетёт, когда найдёт свежие кувшинки. И Семён Семёныч ещё раз подумал, что Дашка молодец.

Ловили рыбу, папа – только на обед, а дядя Боря хотел свой улов закоптить и отвезти в Москву. Но он толком не знал, как это делается, и она у него то не коптилась и портилась, то подгорала, и её приходилось выбрасывать, и он не стал больше коптить. Семён Семёныч только два раза ловил рыбу с папой и даже поймал трёх рыб. Поймал бы и больше, но Гулька требовала, чтобы её тоже брали на рыбалку, а в лодке вертелась, заглядывала в воду и всё время спрашивала, где рыба и когда она поймается. Конечно, рыба разбегалась от лодки во все стороны.

Дядя Боря тоже взял с собой ружьё. У папы ружьё было на всякий случай, а дядя Боря собрался охотиться на зверей. Но с позапрошлого года охота в этих местах была запрещена – лесник дядя Егор предупредил заранее. И тогда дядя Боря стал стрелять по банкам из-под консервов: втыкал на краю поляны в песок палки, вешал на них банки и стрелял. И даже попадал. Грохот стоял ужасный. В это время все, и Вовка, уходили подальше в лес.

Один раз Вовка вышел из палатки с ружьём отца и направил его на Семён Семёныча. У Семён Семёныча похолодело в животе, но тут же из палатки выскочил дядя Боря, отнял у Вовки ружьё и дал ему подзатыльник. Вовка не обратил на это внимания. Он противно улыбнулся и спросил:

– Что, страшно? То-то же!

Семён Семёныч даже зажмурился от ненависти и дал себе обещание при первом же удобном случае припомнить Вовке всё!

* * *

Один раз на двух