шагнул к Вовке и почувствовал на плече папину руку. Оглянулся. Папа чуть сузил глаза, и Семён Семёныч понял, что папа категорически запрещает ему бить Вовку. Конечно, папа был прав, нельзя этого делать здесь, когда им придётся всем вместе жить не один день. Но как можно оставить это оскорбление безнаказанным. Даже голова закружилась. И вдруг он услышал Гулькин голос:

– Вова, а почему ты писаешь в штаны? Ты не умеешь ходить в туалет, как взрослые? Ты ведь уже большой.

Девчонка прыснула смехом. Улыбка мгновенно исчезла с Вовкиного лица, он дёрнулся, оглянулся на девчонку и закричал:

– С чего ты взяла, малявка, что я писаюсь?

– Сёма сказал.

– Врёт он всё, твой Сёмка! Всё я умею!

Семён Семёныча залила счастливая благодарность сестре, пришедшей ему на помощь в самый нужный момент. Он посмотрел на Гульку – она думала.

– Не-а, – сказала она. – Сёма никогда не врёт. Он даже про Яна и Петю сказал правильно. Да, Сёма?

– Никогда, – подтвердил Семён Семёныч. – Ничего, Гулька, он скоро научится, он способный. У него в школе четвёрки и есть даже пятёрки.

Девчонка уже вовсю хохотала. Вовка повернулся к ней, прошипел «Заткнись!» и кинулся помогать папиному другу Борису вытаскивать на берег вещи. Девчонка зашлась от смеха ещё больше и ещё больше понравилась Семён Семёнычу.

– Ты кто? – спросил он. – И кто тебе этот Вовка?

Девчонка перестала смеяться:

– Я Даша, а это моя мама, Инна Львовна. Она развелась с моим папой, он уехал, а мама вышла замуж за дядю Борю. А дядя Боря развёлся со своей женой и женился на моей маме. Он хороший, добрый, только очень громкий. А Вовка – его сын от первой жены. И он называется мой сводный брат. Не родной, потому что у нас и папы, и мамы разные, а сводный. Потому что нас свели вместе. И дядя Боря захотел, чтобы мы познакомились и подружились. А я не хочу с ним дружить, он мне совсем не нравится. А тебе Вовка почему не нравится?

Семён Семёныч задумался. С одной стороны, не в его правилах было рассказывать малознакомым людям о своих делах. Да и хорошо знакомым тоже. И даже папе, маме и бабушке. С другой стороны, девчонка эта, Даша, вроде бы ничего. Всё ему про себя рассказала и Вовку не любит. И он, поколебавшись, решил сказать ей:

– У меня родители очень занятые люди, и мне приходится возиться с сестрой: в сад её отводить и забирать оттуда, умывать, кормить, играть с ней. Так он меня няней Сёмкой называет и кричит на весь двор, что я с собой ношу её горшок. Я ему, конечно, стараюсь врезать, когда удаётся поймать, но он не перестаёт. А Гульке я сказал, что он сам писает в штаны. Вот она и стала у него выяснять почему. Вот. Скажи, ты же его знаешь, отчего он такой? Думаешь, мне нравится каждый раз его бить? Не побьёшь – обидно, а побьёшь – на душе потом нехорошо, хотя и не бью я его по-настоящему. Так, об стенку стукнуть, за шею взять и к земле пригнуть. И всё.

– Я его только недавно первый раз увидела. Его мать не хотела, чтобы он со мной и моей мамой знакомился, а потом согласилась почему-то. Противный он. Всё время что-нибудь неприятное выискивает, сразу прицепляется и начинает дразниться. Как услышал, что я Даша, сразу заулыбался – рот растянул, а глаза злые – и зашипел: «Даша-каша-простокваша. Дашка – деревяшка, Дашка – таракашка». И ещё хуже. Ну его. Лучше скажи про себя, кем ты хочешь быть, что тебе нравится, что не нравится.

Девчонка Даша нравилась Семён Семёнычу всё больше. Настоящий товарищ. И говорить с ней легко и интересно. Он собрался было ответить, что хочет строить мосты через самые широкие реки или придумать материал, чтобы самолёты, которые из него будут сделаны, не разбивались, если упадут. Но тут подбежала Гулька и закричала, что его зовёт папа, потому что нужно помогать ему и дяде Боре.

* * *

Семён Семёныч сразу увидел, что Гулька чем-то сильно недовольна.

– В чём дело, Гулька? – спросил он. – Устала? Пить хочешь? Есть?

Гулька остановилась:

– Ты зачем с ней разговариваешь?! Ты мой брат, а не её! Пусть она со своим Вовкой разговаривает. Вот!

Семён Семёныч опешил:

– Гулька, ты что? Мне теперь что, и в школе ни с кем из девчонок не разговаривать, потому что у меня есть сестра?

– Да.

– С ума сошла? По попе захотела?

– Реветь буду!

«И будет, – подумал Семён Семёныч. – А допускать этого нельзя, здесь чужие. Ну и ну! Вырастил на свою голову. Что же делать?»

– Гулька, – вздохнул он. – А если у твоего Яна будет сестра и не разрешит ему разговаривать с тобой?

Гулька молча передёрнула плечами.

– А если Верка, что со мной на одной парте сидит, попросит меня: «Расскажи мне, Сёма, про твою такую замечательную, такую красивую, такую умную сестру Гулю», – мне что, ответить ей, что моя красивая и умная сестра Гуля не разрешает мне разговаривать с ней? А, Гулька?

– С ней можно. А с этой – нельзя.

– Почему?! – начал накаляться Семён Семёныч, но тут раздался папин голос:

– Семён, в чём дело, иди помогать!

Семён Семёныч махнул рукой и пошёл работать.

* * *

Когда всё обустроили и на поляне опять стало чисто и аккуратно, приготовили общий обед и сели в кружок возле общего костра. Дядя Боря вытащил бутылку водки и сказал, что нужно отпраздновать начало замечательного отдыха. Папа отпил немного, сказал: «Спасибо, лес, что приютил нас, и прости нас, если что сделаем не так. Знаю, не любишь ты, когда пьют, но выпей сегодня с нами», – и плеснул остаток водки в сторону леса. Дядя Боря выпил всё, что было у него в стакане, захохотал и сказал:

– Понял, Андрюха, твой намёк. Здесь эта первая и последняя.

Обедали долго и весело. Дядя Боря и папа вспоминали всякие смешные истории из их школьной жизни. Все смеялись, а Семён Семёныч удивлялся: он был уверен, что его папа был всегда примерным учеником с хорошим поведением, отличником, а тут получается совсем наоборот! И двойки получал – правда, редко, и с уроков убегал, и с дядей Борей плечом к плечу дрался с врагами из соседнего класса. И в школьном театре был главным актёром. Надо же. И ничего этого ему раньше не рассказывал! «Устрою допрос папе, когда приедем домой. Всё мне расскажет про своё детство. Про моё детство