И подняв пакеты, она исчезла в доме.

Прошло три часа.

Софи была в гневе. Она перепробовала все, но Шайла не появлялась, лишь в ее голове снова начали звучать голоса.

– Давай, Шайла! Мне нужна твоя помощь, черт тебя подери! – закричала девушка, закрывая уши, словно это могло помочь ей избавиться от голосов.

Софи не знала, что делать. Она произнесла несколько заклинаний, помогающих связаться с душами умерших, но подруга так и не появилась.

Я бесполезна…

Потушив свечи, девушка поднялась на ноги и направилась в душ.

– Если завтра у меня не выйдет, мне придется убить себя, чтобы Арман не смог открыть Чистилище, – строила пессимистичные планы Софи, включая теплую воду.

Внутреннее убранство было таким же скудным, как и сам дом. Но самое необходимое здесь было: небольшая столовая, туалет, душ и маленькая спальня.

А после того, как Софи побывала в одна тысяча восемьсот семьдесят первом году, то ее маленьким раем стал душ. Потому что, вспоминая медную ванну, она до сих пор содрогалась. Правда принимать ее с Рэем было для нее наслаждением, несмотря на то, что вдвоем они там еле помещались…

Смывая шампунь со светлых волос, Софи попыталась сконцентрировать все внимание на голосах.

«Зеркала…».

«Он не позволит…».

«Вириат…».

Шепот тысячи голосов сводил ее с ума и настораживал. Но она понимала, что это души из потустороннего мира.

«Зеркала, Софи…».

Девушка вздрогнула и быстро выключила воду.

– Шайла, – тихо окликнула Софи, в полной уверенности в том, что слышала голос подруги.

Звуки в ее голове прекратились так же внезапно, как и появились.

Софи обернулась в полотенце и встала напротив небольшого зеркала, покрытого паром. Она быстро провела по нему рукой, чтобы увидеть отражение и…

Закричала.

За ее спиной стояла женщина. Кудрявые светлые волосы были растрепаны. Под ярко-голубыми глазами пролегли тёмно-серые круги, а на губах играла злая усмешка.

Она стояла, чуть склонив голову на бок, словно рассматривая Софи.

– Он не позволит! – прошипела незнакомка и резко протянула к девушке худую руку.

Софи закричала так, что деревянный дом задрожал. Она бросилась прочь из ванной и помчалась к выходу.

Она дернула за ручку, но дверь не открывалась.

– Рэй! Рэй! – истерично вопила Софи изо всех сил.

Обернувшись, чтобы убедиться, что никто не стоит у нее за спиной, девушка снова пронзительно закричала, закрывая лицо руками.

– Он убьет вас! – хохотала кудрявая блондинка, уже отражаясь в большом зеркале в прихожей. – Убьет всех!

Софи резко сдернула с себя полотенце и набросила его на зеркало.

Смех призрака смолк.

Сердце отбивало бешенный ритм и, казалось, вот-вот выскочит из груди. Руки дрожали, а жгучий страх намертво засел внутри.

Слезы сами градом покатились по щекам, и Софи, прижавшись обнаженной спиной к двери, медленно начала опускаться на пол.

И, поджав под себя ноги, расплакалась навзрыд.

Громкие рыдания и тихие завывания от пережитого ужаса нарушали звенящую тишину дома.

Я не хочу. Не могу. Я сойду с ума.

– Могла бы и одеться, – сквозь свою же истерику и всхлипы услышала она женский голос.

Знакомый. Насмешливый.

Софи медленно подняла голову и, найдя глазами источник звука, разрыдалась ещё сильнее.

Перед ней стояла Шайла.

– Я же говорила, закрой зеркала! – усмехнулась рыжеволосая ведьма. – И, ради Бога, оденься. Я – не Рэй. Твои прелести на меня не действуют.

– Софи! – в дверь настойчиво постучали.

– А вот и Блэкмор, – улыбнулась Шайла. – Животный инстинкт на обнаженную женщину.

Софи рассмеялась сквозь слезы и вытерла мокрые дорожки со щек.

– Рэй, все в порядке, – громко ответила она, изучая глазами подругу. Шайла Перрис выглядела очень даже живой.

–Точно? – в мужском голосе угадывались нотки тревоги.

– Да.

– А я бы на твоем месте открыла дверь и позволила ему убедиться, – заговорщицки прошептала рыжеволосая ведьма.

– Но я голая! – едва слышно возмутилась Софи.

Брови Шайлы игриво задвигались, и Софи рассмеялась.

Как же она скучала по веселому нраву подруги.

Но, последовав совету, девушка поднялась на ноги и дернула за ручку.

Пусть это станет частью моего плана.

Дверь открылась без особых усилий, что ее крайне насторожило.

– Что слу… – Блэкмор замолк на полуслове, увидев, в каком виде она предстала.

– Все хорошо, я тренируюсь, – мило улыбнулась Софи и шмыгнула покрасневшим носом. – Прости, что потревожила. Пауки и все такое… – она махнула рукой, словно это был пустяк. – Я просто немного испугалась.

Рэй пожирал глазами идеальное стройное тело, изучая каждый миллиметр. В паху заныло, а руки сами сжались в кулаки.

Ну точно ведьма…

Осознание, что она абсолютно голая, и он может просто раздвинуть эти длинные ножки и врезаться в ее глубины, чуть не лишило его рассудка.

Проклятая защита дома!

– Ты испугалась пауков? – прохрипел Рэй, наконец посмотрев ей в глаза.

– Да.

– Если это они отобрали твою одежду, тогда передай им отдельное «спасибо» от меня, – довольная улыбка расплылась на красивом лице.

– Обязательно, – усмехнулась Софи.

Дверь захлопнулась прямо у него перед носом. И Рэй от досады вздохнул. Его лишили самого чудесного зрелища.

Он сел на деревянную ступеньку и посмотрел на звёздное небо.

М-да… А я-то думал, что мне было трудно без нее… А оказалось, что рядом с ней ещё труднее…

До его слуха донеслось легкое бормотание.

Рэй прислушался, обостряя свои инстинкты.

И стоило ему услышать радостный голос Софи и то, как она обращается к Шайле, он усмехнулся.

Получилось.

Ну, привет, подруга… Жаль, что я не могу тебя увидеть. Как, увы, и Эрона…

* * *

– Шайла, – Софи бросилась к подруге и остановилась прямо возле нее.

Она же призрак…

– Я обнимать тебя голую не буду, – объявила Шайла, сложив руки на груди. Но в карих глазах светилось лукавство.

– А разве я могу тебя коснуться?!

– Ты – да. Но больше никто… Так же, как меня больше никто не может увидеть и услышать. Ты – хранительница. Следишь за равновесием и все такое… Можешь общаться с нами и с живыми. Привилегий у тебя достаточно.

– Значит, я могу призвать и Эрона?

– Призовешь этого противного волка – останешься без моей помощи, – фыркнула Шайла.

Софи расплылась в улыбке.

сто пятьдесят лет. Потусторонний мир. А у этих двоих – ничего не поменялось.

– Поругались?

– Он