издаю всхлипы, отчего на его лице тут же появляется та самая дерзкая и бесячая ухмылка.

— Ладно, так и быть, я дождусь полноценного стона, — смеётся он, вырисовывая на моём животе какие-то слова своим языком. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, я буквально схожу от этого с ума, извиваясь в его руках. И хочу убежать, потому что это всё слишком, но его руки так крепко меня держат. Намертво…

Что он собирается делать? Целовать меня там? Боже, он собирается…

— Что будет, если нас застукают? — спрашиваю, еле сдерживаясь. Влад ведь в соседней комнате… Господи… И родители… Так нельзя.

— Никто нас не застукает. Просто получи удовольствие, расслабь свои булки, ладно? — его язык скользит по моему лобку, совращая мой пока ещё неоскверненный подобными штуками мозг, а потом…

Святое дерьмо! Разве можно так говорить?!

О, Боже мой…

Глава 10

Камилла Садовская

Я тут же вцепляюсь пальцами в покрывало и приподнимаю таз, когда он двигает там своим языком. Целует меня прямо между ног, придерживая за ягодицы, и я не могу молчать. Это происходит непроизвольно. Проклятье! Не проходит и десяти секунд, как я начинаю пошло стонать, вцепившись в его каштановые густые волосы, опасаясь, что нас услышат, и он тут же останавливается, стягивая с себя джинсы.

— Так и знал, Каля, — издевательски молвит он, оторвавшись от меня. — Тебе же надо, чтобы я продолжил, да?

— Не знаю…, — отвечаю, запыхавшись с лёгкой нервозностью. Мой живот плачет, я хочу его обратно. Но вот выпрашивать явно не желаю.

— Ты знаешь… Мы оба это знаем… Ты хочешь… И ты пиздец меня заводишь…

— М, — издаю что-то непонятное в ответ.

— Тебе придётся залезть на меня. Потому что ты ещё явно не готова к тому, чтобы я делал это сверху, — заявляет он так, словно собирается меня к чему-то готовить. Будто мы здесь проходим подготовку в космонавты. — Давай.

— То есть… лицом к твоему…? — спрашиваю я, покрываясь румянцем. Я ведь никогда ничего подобного не делала. Как вообще это будет смотреться? Чёрт возьми… Что со мной не так? Я давлюсь одной мыслью об этом, мне даже член в рот толкать для этого не надо…

— Лицом к моему члену, да, а ты что думала? — выдает он совершенно спокойно, отчего я растерянно моргаю. Чувствую себя рыбой, выброшенной на лёд.

— Ничего, — робко отвечаю, когда вижу его почти полностью раздетым. Его мышцы перекатываются перед моими глазами. Рельефы его тела, кожа словно сливочный песок на пляже Анталии, куда мы с семьёй летали прошлой зимой. Косые мышцы живота выглядят ещё красивее при свете полной луны, и он вдруг оказывается передо мной без трусов. И вот член Мирона Духова прямо перед моим лицом, о, Боже мой. Это реально слишком. Я сейчас умру… — Как это делать? — зачем-то спрашиваю, потому что понимаю, что у меня опыта как бы ноль. Ну вот что я могу ему выдать? Начать петь как в микрофон?

— Ты никогда минет не делала? — недоумевает он, заставив меня ещё сильнее стесняться. Какого он вообще обо мне мнения? Мне восемнадцать, я ещё девочка. Я только-только член вживую увидела. Он что совсем конченый?!

— Мирон, нет, представь себе. Я даже трогала его впервые. Позавчера у нас в гостиной, — выдаю со злостью, и он теряется, нахмурившись. На его лице столько изумления от услышанного. Мне кажется, он сейчас выплюнет свои кишки.

— Погоди… Но… Ты что… Ты девственница? — спрашивает он, вызвав у меня нервный смех. Неужели он думал иначе?

— Конечно, — отвечаю, и он прикрывает лицо ладонями. Разочарование года. Чувствую себя дурой. Реально дурой, которая ищет в его поведении хоть что-то хорошее. Но не находит там ничего кроме его сексуальности.

— Твою мать… Каля, я просто видел у тебя ту штуку, и твоя подружка сказала про парня, сначала я думал… Но потом ты же так отчаянно мне там дрочила… Блин… — он выглядит всерьёз растерянным, каким-то взволнованным. А я вообще не знаю, зачем мы всё это начали. Да, он опытный, и мне было приятно с ним. Очень приятно. Но это всё, что нас объединяет. Один раз и теперь мне стыдно. В первую очередь перед самой собой.

— Это значит, ты передумал? — спрашиваю, опустив взгляд. Я больше не знаю, как общаться с ним. Нас связывает только влечение. И сейчас я хочу его так же, как тогда за просмотром фильма. Сейчас хочу узнать, что это такое — быть с кем-то настолько близким и в то же время — далёким. Ведь мы всегда друг друга на дух не переносили. А теперь я сижу в двадцати сантиметрах и думаю только о его руках на своём теле. Разве так бывает?

— А ты типа нет? — спрашивает он в ответ. Его глаза как два чёрных омута. Они никогда не давали мне покоя. В них можно найти всё самое страшное. Самое отчаянное. Глядя на них, я вижу свои собственные пороки. Будто они становятся зеркалом, когда я в них смотрю.

— Нет, — отвечаю, внаглую подкрадываясь к нему.

Сердце стучит быстрее. Я хочу большего... Хочу полностью и до конца.

Даже если он — мой запрет.

Хочу прямо сейчас и не понимаю своих желаний. Ещё утром я мечтала, чтобы он сдох. Когда думала об Андрее, а теперь… — Покажи мне. Что и как. Покажи, как это делать…

— Капец ты сумасшедшая, Камилла, ты в курсе? — на его лице появляется ухмылка, а в глазах — дьявольский огонь, он проводит рукой между моих ног и касается меня там так невыносимо чувственно, что я трясусь. — Оу… Теперь мне ясно…

— Я не знаю, что со мной, — смотрю на него и ощущаю в животе вибрацию.

— Ты меня хочешь, — отвечает он за меня, потянув моё тело на себя, и я сама не понимаю, как оказываюсь на его лице, а его член утыкается мне прямо в лоб. Вынужденно смеюсь, потому что это реально очень смешно, а он чертыхается. — Дурочка. Бери его в руку и целуй. О большем не прошу. — говорит он, начав вновь делать это со мной.

Немножко я видела, да. В порно, которое как-то смотрела, но это совсем иначе. Я касаюсь его, и он всё-таки отличается от той игрушки. Намного приятнее. Намного интереснее. Тёплый, нежный, твёрдый, но в то же время покладистый…

И это его «целуй, о большем не прошу»… Прямо как мантра… Звучит намного приятнее, чем «соси».

— Ты там скоро? — спрашивает он, пока я отвлекаюсь на визуальное изучение. Это ведь тоже важно. И