стала играть, продолжив хмуриться. — Тогда мы не смеем вас задерживать. Но помните: у каждого терпения есть предел.

Глава 5

Январь 1775 года. Санкт-Петербург. Окрестности Валдая. Российская империя

Задержаться в столице у меня не получилось. Как и ожидалось, сразу пошли слухи о моей размолвке с князем Волконским, сдобренные изрядной долей домыслов и лжи. Затем придворным подкинули ещё пару тем для обсуждения, связанных с якобы начавшимися проблемами с «Русской торговой компанией» и «Сырьевым товариществом».

Хорошо, что Скавронский и Иван Воронцов отнеслись к происходящему с пониманием, даже иронией. Мартын Карлович удивил меня высказыванием, что начавшийся шум, наоборот, на пользу общему делу. Мол, если екатерининская клика начала бесноваться, напав на наши проекты, то они точно успешные. Значит, придётся ждать притока новых серьёзных акционеров, а всякому жулью дорога в компании перекрыта навсегда. Вот такие выверты придворной жизни.

Но главной новостью, конечно, стали удачные роды Натальи Алексеевны и Варвары Разумовской. С разницей в несколько часов дамы родили сыновей, названных Петрами. Если в семействе бывшего гетмана просто выбрали понравившееся имя, то вокруг ребёнка Павла разразился настоящий скандал. Екатерина была категорически против, но натолкнулась на ожесточённое сопротивление наследника и особенно его супруги, удивительно легко пережившей роды. Мол, ребёнок назван в соответствии со святцами. Или Её Величество против матери нашей церкви? Такой расклад крыть нечем.

Мне пришлось уехать до крещений обоих мальчиков, но, думаю, всё будет хорошо. Ван дер Хек и Амбодик должны провести в столице ещё три недели и вернуться в Москву. Хотя фламандец, скорее всего, останется на больший срок. Уж слишком сильно нервничает Павел, попросивший доктора не отходить от жены и сына. Меня такие варианты устраивают. Главное, чтобы в Первопрестольную вернулся лучший русский акушер.

Кроме всего прочего, мне удалось пообщаться с Виллемом Брандтом, прибывшим из Данцига. Оказалось, банкирский дом «Ван Ланшот» начал активно осваивать Балтийский регион. Окопавшись в Гамбурге, голландцы также открыли представительства в Копенгагене, Стокгольме, Штеттине и уже упомянутых торговых воротах Речи Посполитой. Благо наши интересы не пересекаются: банкиров интересуют перевозки и кредитование. Я ведь не оставил планов в будущем подмять под себя польскую торговлю хлебом и сырьём. Рига с Полоцком в любом случае скоро станут нашими опорными точками. С Данцигом слишком много нюансов, к нему мы вернёмся чуть позже.

По итогу мы договорились о расширении сотрудничества с голландцами. Европейцы заинтересованы в увеличении поставок любых товаров. В плане перевозок мы для ван Ланшотов не конкуренты, а подвинуть англичан, они всегда рады. Наверное, это более позитивная новость, нежели развитие непосредственно наших проектов.

К сожалению, на этом хорошие новости закончились. Совсем.

* * *

Фон Бер появился в моём кабинете Фонтанного дома глубоким вечером, после аудиенции императрицы. Тогда мне удалось посетить ещё Скавронского, тётю Веру и дом Разумовских. День выдался насыщенным, и я собирался хорошенько выспаться. Но надо было просмотреть корреспонденцию, чем я и занимался, попивая чаёк. И вдруг такой гость.

Обычно невозмутимый, на этот раз курляндец выглядел встревоженным. Это было настолько необычно, что я сразу забыл об усталости после возвращения из гостей.

— Ваше сиятельство, — начал Генрих без предисловий, — у меня есть основания полагать, что на вас готовится нападение, организованное по приказу Потёмкина.

Я замер с чашкой чая в руке, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. Не страха — нет, опасностями меня не испугать. Ну и глупо бояться человеку, который уже один раз умер. Скорее, это ледяная ярость, которая всегда приходила в минуты истинной угрозы. А ещё предвкушение. Давненько у меня не было подобных развлечений. С прошлой жизни, если называть вещи своими именами. Охота на разбойников — слишком мелкое дело. Здесь же такой противник!

Гришка решил играть по-крупному? Видимо, разговор с императрицей и мой отказ жениться на Волконской стали последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Там ведь предполагалось не просто прогнуть несговорчивого графа на брак. Окружение императрицы под этим соусом хотело влезть в торговую компанию и товарищество. Думаю, даже прилюдное оскорбление фаворита — вопрос вторичный. Для таких персонажей личное обогащение гораздо важнее чести. Зато моё устранение сразу откроет Катькиным шакалам двери в обе компании. Только они просчитались. Я не та игрушка, которую можно выкинуть на мусорку, заменив более удобной фигурой. Добавьте к этому совершенно иной менталитет. У меня нет никаких авторитетов, по крайней мере, в случае столь беспредельной атаки.

— Говорите подробнее, — я отставил бокал и указал разведчику на кресло. — Кто источник? Детали?

— Доложили наши люди в окружении Григория Александровича. Ещё в начале разработки фаворита я обратил внимание на его окружение. Скажем так, оно весьма любопытное. Это не вельможи, а винный откупщик, английский ростовщик, квартирмейстер армии, находящейся в Новороссии, и другие необычные персонажи, — фон Бер понизил голос, хотя в кабинете, кроме нас, никого не было. — Например, капитан Павел Сергеевич Осташков, командующий небольшим отрядом, решающий деликатные вопросы. Потёмкин лично отдал ему приказ организовать засаду на вашем пути в Москву. Думаю, нападение состоится между Великим Новгородом и Валдаем. Места там дремучие, но при этом есть пространство для манёвра.

Я вспомнил описываемую местность. Глухие леса, малочисленные деревни, тракт, который в декабре почти пустует. Идеальное место для засады — ни свидетелей, ни подмоги. Если возок перевернётся или съедет в кювет, никто и не заметит до весны. Понятно, что у меня небольшой кортеж, но и его можно похоронить в местных чащобах. Кстати, мы правильно сделали, что не показывали наличие охраны. Мои бойцы изображают из себя кучеров, грумов и слуг, что у них неплохо получается.

— Сколько людей у Осташкова? — спросил я, подходя к карте, висящей на стене.

— Примерно два десятка. Но отборных бойцов — пять человек, остальные — солянка из отставных офицеров, охранников обозов и даже разбойников, которых капитан использует втёмную по мере надобности, — ответил фон Бер. — Осташков поведёт их лично. Намерение у врагов незамысловатое: они хотят изобразить разбойное нападение. Ограбление знатного путника — дело не рядовое для здешних мест, но встречающееся. Никто не заподозрит, что за этим стоит фаворит императрицы. Тем более, когда страна наводнена различными шайками, расплодившимися во время восстания Пугачёва.

— Умно, — я криво усмехнулся. — И цинично, хотя ситуация не предполагает столь радикального хода. Что ж, сыграем в его игру. Только правила теперь устанавливаем мы. Рассказывайте подробности. Я только позову своих людей, кто и займётся противодействием нападению. А