были разные. Ткани — мягкие тюки, которые не хотелось трогать, потому что от них мог остаться ворс на одежде. Специи — пахло перцем и корицей, от этого щипало в носу, и Семён боялся чихнуть. Инструменты — металл в масляной бумаге, который мог звякнуть при неосторожном движении. Он шёл, сканируя взглядом маркировку. Большинство надписей были нанесены через трафарет, отдавали казёнщиной: «Ст. Иваново», «Ткань артикул 65», «Скобяные изделия».

Как отыскать нужное в таком объёме товаров? Очевидно же, что ценный груз не оставят в проходе. Его прячут подальше от сторонних глаз. Либо в самой глубине, под грудой хлама, либо наоборот — на самом верху, куда лень тянуться проверяющим… или незваным гостям. Он посмотрел на верхние полки. Именно там, в дальнем углу, среди пыльных коробок с непонятными железяками, стояло нечто выбивающееся из общей картины, что-то похожее на…

Вот!

Небольшой ящик, размером с обувную коробку, стоял на верхней полке в дальнем углу. На крышке — красная восковая печать с каким-то гербом, снизу не видно. Он был новым, не запылённым, словно его поставили сюда сегодня. Семён оглянулся в поисках стремянки, но понял, что её нет. Под рукой была только груда мешков.

Ладно. Варианты. Можно подтянуться на руках, но это шумно и оставит следы на стеллаже. Можно попробовать залезть по мешкам, но они могут съехать. А можно просто подпрыгнуть и аккуратно снять, если знать, как приземлиться, чтобы не грохнуться.

Он выбрал третье — даром, что ли, вкладывался в «тело». Семён подпрыгнул, ухватился за край полки кончиками пальцев, подтянулся ровно настолько, чтобы дотянуться до ящика другой рукой. Мышцы взвыли от непривычной нагрузки, но он справился. Он прижал ящик к груди и мягко спрыгнул вниз, гася инерцию ногами. На пол упала только пара пылинок.

Семён потянулся за ним — и замер.

Что-то было не так, что-то изменилось. Кто-то ещё был в складе. Кто-то, кого он не заметил.

Попаданец медленно обернулся. В пяти шагах от него стоял человек. Невысокий, худой, одетый во всё чёрное. Лицо скрыто под капюшоном, но глаза — глаза блестели в темноте, как у кошки. Незамеченный охранник? Филин что-то мутит? Коллега-конкурент? Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. Потом незнакомец медленно поднял руку — в ней что-то блеснуло. Нож? Или…

С улицы донёсся лай. Потом — крик.

— Тревога! Воры на складе!

Собака очнулась. Или это была другая собака. Или охрана что-то услышала. В любом случае — всё пошло по одному месту. Незнакомец дёрнулся — и исчез. Буквально растворился в темноте, как будто его и не было. Семён тоже не стал долго разбираться. Схватил ящик с красной печатью — тот оказался неожиданно лёгким — и рванул к выходу. Точнее, к запасному выходу. К причалу.

Дверь на причал была заперта, но замок оказался проще — старый, ржавый, поддался за секунды. Семён вывалился наружу, на деревянный настил, и огляделся. Лодка. Его лодка, спрятанная ещё позавчера у развалин на том берегу. До неё — метров двести по воде.

Сзади грохнула дверь. Крики, топот, лай собаки.

Семён прыгнул.

Вода ударила в лицо — холодная, чёрная, пахнущая тиной. Он вынырнул, отфыркиваясь, и поплыл. Ящик держал над водой — не знал, что там внутри, но мочить явно не стоило. Выстрел. Пуля свистнула где-то рядом, шлёпнула по воде. Потом ещё один… ну, во всяком случае, вопрос с огнестрелом решён, есть он в этом мире.

Он нырнул, проплыл под водой сколько смог, вынырнул уже дальше. Берег приближался. Стрельба стихла — видимо, потеряли его в темноте. Лодка была на месте — среди других, дырявых и гнилых. Семён забрался в неё, лёг на дно, пережидая.

Минута. Две. Пять.

Тишина. Только плеск воды и далёкий собачий лай.

Выжил. Справился.

Семён сел, посмотрел на ящик в своих руках. Красная печать с гербом. Что-то знакомое… где он это видел?

И тут он понял.Герб на печати был похож на тот, что выжжен у него на плече. Не идентичный, но похожий… ну да, без перекрёстных линий, а так — те же элементы: капля крови, змея, корона…

— Твою мать.

Уже не раздумывая, вскрыл ящик. Внутри лежал конверт — толстый, запечатанный несколькими сургучными печатями. И что-то вроде медальона на цепочке, тускло блестящего в лунном свете. Конверт он трогать не стал — слишком много печатей, слишком качественно заклеен. А вот медальон… Медальон был холодным. И тяжёлым — тяжелее, чем должен был быть по размеру. На одной стороне — тот же герб. На другой — какая-то надпись на латыни. Знакомая надпись на латыни.

В голове раздался смешок. Знакомый, ехидный, такой.

«А я всё гадал, когда же ты дойдёшь до настоящих проблем».

Шиза. Она вернулась… не сказать, чтобы скучал.

«Поздравляю, маленький вор. Ты только что украл что-то, что тебе совсем, совсем не стоило красть».

Глава 7

Холод пробирал до костей — слабые, казалось, порывы осеннего ветерка превращались в настоящий, лютый холод… А чего ещё ожидать, когда ты только что выбрался из ледяной воды и лежишь на дне гнилой лодки, прижимая к груди ящик с непонятной хренью, которую, по словам голоса в голове, совсем не стоило брать.

— Ч-ч-чудненько, — Семён стучал зубами так, что рисковал их расколоть. — П-просто п-прекрасно, в-вообще з-зашибись.

Ящик был лёгким, почти невесомым — особенно для того, сколько проблем он, судя по всему, собирался принести. Медальон на цепочке холодил пальцы сквозь мокрую ткань рубахи, куда Семён его сунул ещё в воде — чтобы не потерять. Конверт с печатями он засунул за пазуху, и теперь плотная бумага неприятно липла к коже.

«Не хочешь узнать, что там?» — голос Шизы был ехидным, как всегда. «Может, там карта к сокровищам. Или любовное письмо. Или…»

— Или потенциальный смертный приговор, — огрызнулся Семён, садясь в лодке. — С моим-то везением.

«С твоим везением — скорее уж приглашение на Большой Императорский Бал. Много ты знаешь людей… да и вообще разумных, которым повезло попасть в другой мир? Только вот незадача: ты сейчас не в том наряде».

Семён посмотрел на себя — мокрый, грязный, в обносках, которые и до купания едва держались на теле. После заплыва рубаха окончательно превратилась в тряпку, а штаны… ладно, про штаны лучше вообще не думать. И про